Стихи Инны Домрачевой

Стихи Инны Домрачевой

© Инна Домрачева


Держусь, надеясь на ничью,
Но понимаю, что не выйдет.
Мне кажется, я состою
Из ужаса тебя обидеть, —

Ни в яблочко, ни в молоко,
Насмешки падают в болотце, —
Из вида, будто мне легко
Твоё отсутствие даётся,

Из оговорок на бегу:
«Богиня, гнев поди воспой мне»...
Я не беззуба, я могу
Почти любому сделать больно.

Но вижу, слабость осознав
И от отчаянья дичая,
Как застывает слов расплав
В бесплотном космосе молчанья.

***

Приходится стоять, и кто б меня избавил?
Свернулась кровь, но боль на выдумки хитра.
По правилам игра, но драка паче правил,
И это хорошо для данного двора.

У квантовой струны мелодия забойней,
Но здесь не до неё, послушаем потом.
Выталкивать: «Слабак. Мне всё равно не больно».
Дышать открытым ртом. Дышать открытым ртом.

Удерживать скулёж и тремор плеч стрекозий
В сведённом кулаке, в квадратном феврале,
И ждать жестоких слов, как драки на морозе,
Прикладывая ложь к рассаженной скуле.

***

Дождаться с серьёзным лицом, чтоб отщёлкал рапид,
И медленно-медленно падать в туман деградации.
Хоть кто бы сказал мне, что можно тебя не любить,
Сама я об этом никак не могла догадаться.

Я падаю, пада... пора выходить из пике,
Но надо очнуться, и как обойдёшься ста граммами?
Ты видишь, я та же песчанка в живом уголке,
Ночами тихонько грызу деревянную раму

Вольера, а ты — с катаральной ангиной юннат,
На улице ешь и домой не заходишь с мороженым...
Послушай, откуда, откуда же было мне знать
О том, что тебя не любить вообще-то возможно?

***

За сходство с настоящими людьми
Мы прокляты недугом имитаций:
Нам сметь не дай и хлебом не корми,
Но дай вины до скотства наглотаться.

Как милосердны те, кто распознав
Бессилье, приходящее всё чаще,
Находит нас у стен и у канав,
Лицом в вину и бедствие лежащих,

Расхристанных и плачущих навзрыд
И права не имеющих позвать их.
Они берутся от вины отмыть
Нас, так непоправимо виноватых.

Безлунные, безрадостные сны
Не пробегают больше по контактам.
Я знаю, ты зашился от вины.
И как там?

***

Засчитан закос под задрота,
Спасибо, товарищ курсант.
Какая девятая рота,
Какой ещё, к чёрту, десант?
Не следует драться и злиться,
Нам нравятся хлопок и льны,
И наши прекрасные лица
Тактически очень верны.
Залитые бронзой по пояс,
Сыгравшие драму и фарс,
Мы люди, но наш бронепоезд
Рывками
уходит
на Марс.

***

Не деконструируй волшебства,
Там внутри токсичные отходы,
Спитый чай, морковная ботва,
Грязь, опилки, шламовые воды.
Блистер вышелушивая, йод
Ешь, но помогает это слабо,
Не влезай, написано, убьёт,
Ну или попробует хотя бы.
Щипчики лесковского Левши
Трогают реторту с аква вита,
Я же говорила — не дыши,
Для него дыханье ядовито.
Ломкие ссыхаются слова,
Крошатся фаланги дыр бул щила.
Не деконструируй волшебства,
Разве мама в детстве не учила?

***

Аввакум да Никон, все два — мордвины,
Он не даст соврать, а и то соврём,
У осенней ночи глаза совины
И подбит лес вытертым октябрём.
Ничего багрицкого, глушь да зона,
Выл — не приведи, а глядишь — привёл,
Треплет золотое руно Ясона
Ветер, обрывая листву по ствол.
Спирт и чай, плодовые то есть вина,
Дождь стучит кирзой о железный бак,
Покатилась с неба звезда мордвина,
Как сторожевые глаза собак.

***

Мотылёк говорит второму: смотри, смотри!
Или нет, догоняй скорее, лети за мной,
Мы уснём поиграть в людей, у кого внутри
Осыпается звон хрустальный и медвяной.
Мы не знали — мелодию глушит любая дрянь,
И того, что твердеет воздух, произнесён,
И всё жальче к рассвету людьми оставаться впрямь,
Хорошо бы уснуть и увидеть, что это сон.
Всё, что пело, летало, бегало и росло,
Не забудь, и вот этот камень ещё возьми.
Ты досадливо говоришь: потянул крыло.
Но ещё минуту мы снимся себе людьми.

***

О ком написано гвоздём,
Под Спартаком, в тени парадной,
Мы — тоже встанем и уйдём
Вверх по сварной,
по невозвратной.
Четыре варежки, и дым,
И в швах панелей стекловата, —
Они останутся двоим,
Целующимся
воровато.

***

О, Дитмар Эльяшевич Р.,
Я рада нечаянной встрече,
Поведайте мне, например,
О тайнах обыденной речи.

Пойдёмте скорей убивать,
Не разом, а снова и снова,
Дубиной, японская мать,
Волшебного русского слова!

***

Слишком холодно здесь, чтобы тратить слова,
Открывая обветренный рот,
Немота принимает печать вещества
И дыхание ветхое рвёт.

Угольки из грудного отдела спины,
Отогрев, конденсируют боль
В липкий воздух ненастья, в кошмарные сны,
В капли пота над верхней губой.

Но когда эта боль превращается в яд,
И глаза закрываются днём,
Мне подносят к дыханью листок и глядят,
Проступают ли буквы на нём.

***

Получается, нам и правда о многом врали,
Если мной, изучающей биоценоз по книгам,
Обретён вид на жительство в гэмбловском сериале,
Не кошмарном даже, просто каком-то диком.

Затаившись там, среди шуток за сто и триста,
В толчее полагавших, что юмор у них убойный,
Я, ей-богу, поймаю этого сценариста,
Потому что мне уже даже смеяться больно.

***

На столе — «Защита Лужина»
И монета в 2 рубля,
Я замёрзла и простужена,
Мне противно от себя.

Омываемая креслом, но
Только с трёх, увы, сторон,
Я совсем неинтересная,
То знобит, то клонит в сон.

Этот сон идёт-качается,
Обрывая провода,
Кто боится окочуриться —
Не рождается сюда.

***

Свет. Камера. Мотор. Египетская сила,
Гоморра и потом зыбучий первомай,
Но свет ложится так, как будто это было
Не далее вчера, и хоть переснимай.

Мне нравится твой стаж паденья без аварий,
Хотя душа тобой, по слухам, не больна,
Забудется, но мы — земной природы твари.
Ну ладно, ты не тварь. Ну ладно, я волна.

В сиянии светил изменится за лето
Немногое, а я — в другие сени прыг...
Да кто тебе сказал? Дай адрес, я поеду
И вырву грешный их неправедный язык.

Мигает за окном развёртка гиперкуба,
И мне не отвести ошеломлённых глаз.
Ты даже не инкуб, зачем тебе Гекуба?
Гори, гори, звезда, меняй спектральный класс.

***

Читаю по слогам, живу по букварю,
Весь опыт — каталог с ошибками в системе.
Мне холодно молчать, я жадно говорю,
Печально и тепло ты дуешь мне на темя,

На сагиттальный шов. Ты смотришь эти швы
Как старый театрал — классическую пьесу.
Звериный поворот лобастой головы
В глуши метаметаллургического леса.

Родиться и не знать иного ремесла,
Чем веточку волочь из-за моря оливью
Над сомкнутой водой, но я не поняла,
Когда вся эта явь внезапно стала тывью.

Температура слов приблизилась к нулю,
Поди перемолчи упрямого зануду.
Ты только мне не верь, что я тебя люблю.
Ты только мне не верь, что я тебя забуду.

***

В ленте внезапно вопрос: "Что, по-вашему, убивает великую русскую литературу?"

Великую русскую литературу с гарантией убивает одно. Стеклянные пуговицы глаз и придыхание на словах "великая русская литература".
Нечитающие дети с жаргонной речью — вторая производная.


***

Отмцырели бешеные очи,
Яблоки догнили на снегу.
Знаешь, я давно уже не очень
Говорить умею и могу.

Взрощенные таской стали фреской,
Положи игрушку, крысолов,
Мы легко наводимся на резкость,
Но не видим очертанья слов.

Скомканного в гневе не разгладить,
По рисунку тянется залом,
На обложке выцветшей тетради —
Схема обращения со злом.

***

Даже облаком, даже теперь
Я к тебе непременно приеду,
Потому что идут через Пермь
Все дороги, ведущие к свету.

Потому что хрустальная нить
Зажигается там, где опасно,
Потому что пускают звонить
С колокольни на Светлую Пасху.

Мой фонарик, театрик, вертеп,
Где усталому угол постелен,
Этот город окон и судеб
Вдоль мигающей Камы прострелен.

С зоопарком лицом на отель,
С дирижаблем, садящимся криво,
Город Молотов, город-коктейль
За восьмую секунды до взрыва.

***

Уют чужой известной переменной,
Пустой избы, протопленной дотла,
Внутри летящей в стороны Вселенной
Ещё вполне достаточно тепла.

И голос сел, и вызов неотвечен,
И все аккумуляторы мертвы,
Когда тепло прижалось к стенкам печи,
Хотя уже почти не держат швы.

Когда ты птиц, в лицо не узнавая,
Имеешь власть свергать в нетопыри,
И распирает бездна ледяная
Весёлую гранату изнутри, —

Иной звезды спасение не празднуй,
Не дуй на небо, просто думай впредь,
Во мне горит костёр рябины красной,
Но никого не может он согреть.

***

История закончилась.
Давайте,
наследуйте дорожной полосе!
Но вы росли сквозь трещины в асфальте,
а мы — в сыром овраге за шоссе.

Упрямые, лобастые, все — вызов,
замри стеной
и стой как неродной.
Что ваша виза?
Мы и сами с ВИЗа,
с кольца трамвая возле проходной.

***

Ни хрен не знает, ни пастернак,
Ни чабер, ни эстрагон,
С какого образа ты — хренак,
И вот уже эпигон,

И вот ты даже и не толмач.
Ты илист и каменист,
Ты — днище. Будет тебе, не плачь,
Утешься, постмодернист.

+3
06:44
18
RSS
08:53
+2

Интересные у неё стихи, колюче-душевные) А из подборки: «Приходи стоять...»

Удерживать скулёж и тремор плеч стрекозий В сведённом кулаке, в квадратном феврале, И ждать жестоких слов, как драки на морозе, Прикладывая ложь к рассаженной скуле.
Ваххх! и «Мотылёк говорит второму...»