Стихи Евгении Бильченко

Стихи Евгении Бильченко

© Евгения Бильченко


***

Священник

Радиславу Гуслину

И мы пойдём с тобой - садом, садом, садом, где гуси-лебеди.
И будем опять говорить о Боге - оба на детском лепете.
И я скажу тебе, что поэт, что весь - из рубцов и граней,
А ты мне скажешь, что света нет там, где поэт ранен.

И мы пойдем с тобой - лесом, лесом, лесом, где волки-важенки,
Гравированные на бубнах сибирских, гуцульских крашанках.
И я скажу тебе, что Христос и язычники с их монистами -
Это Родина, то есть космос вне всяких экуменизмов.

И мы пойдём с тобой - степью, степью, степью, где грады-вороны.
Нам скифские бабы укажут путь шёлковый от Волыни к Вологде.
И ты мне скажешь, что Бог - един и ведёт нас тропою узкою,
Где русские лупят викингов, викинги лупят русских.

И мы пойдём с тобой - шлаком, шлаком, где клубы и квир-индустрии,
Где пахнет марихуаной и хипстеры чтут индусов.
И тот, кто держит меня за шкирку, чтобы я дошёл до Рейхстага,
Скажет с улыбкой прадеда, что каждый из нас - салага.

И мы пойдём с тобой - храмом, храмом, храмом, где свечки-ладанки:
Ученик апостолов и его ученица, Снегурка-Лада.
И ты мне скажешь, и я скажу, мы скажем всё - и тотчас
Заговорит молчание, сказанное до нас.

***


Человечество

Каждый из тех, сестра, кто ходит вослед за мной,
Хочет, чтоб я на его ковчеге был персональным Ноем.
Звездой на его погонах, спичкой в его кармане,
Частью чего-то большого, к чему с рожденья меня не манит.

Не манит, наверное, потому, что вот это всё
Я ношу в себе, или, точнее, оно меня и несёт.
И мне не нужны посредники, истины толкователи,
Целователи в правую щёку, левой щеки предатели.

И вот я ушёл, как тот колобок, предчувствуя, что лиса
Будет моей последней битвой за небеса.
Я летаю легко и вольно с вечера до утра.
Смущает одно: ты тоже ходишь за мной, сестра.

А за тобою идут гуськом все, от кого отрёкся:
Цепь наваждения, новое воинство Рагнарёка.
И так всех жалко, с их мозговыми нехватками да излишками,
Что я становлюсь зловреден, как всеобщая польза Мышкина.

Наконец, я остался совсем один, как подросток, включивший порно.
Дайте мне воздухом подышать в курилке аэропорта!
Но нечто снова идёт за мною - ползком, кувырком, рысцой.
С тысячью ваших упрямых глаз и -
С моим лицом.

***

Чело-вечности fm немое радио

КАК СТАКАНЧИК ВИНА У БРАТИКА
ТАК Я МИЗЕР ПРОШУ У ВЕЧНОСТИ
НИ ФОНЕТИКИ
НИ ГРАММАТИКИ
ЧЕЛО-ВЕЧНОСТИ
ЧЕЛО-ВЕЧНОСТИ

МОЖНО В ХАТАХ ЧТО С КРАЮ ПРЯТАТЬСЯ
МЕЛКИЙ СОР ИЗ СВОИХ ХАЛУП МЕСТИ
И ПО ТЕЛЕКУ КУШАТЬ ПРЯНИКИ
ЧЕЛО-ЗВЕРСТВА
И ЧЕЛО-ГЛУПОСТИ

А НА РАДИО СПЛОШЬ ПОЭЗИЯ
И КРАСИВЕНЬКО ТАК ИЗЛОЖЕНА
ЧТО Ж ПИАРИТЬСЯ ЭТО ВЕСЕЛО
В ЧЕЛО-БЛ*ДСТВЕ
И В ЧЕЛО-ПОШЛОСТИ

СКОЛЬКО В ЦЕРКВИ ПОСТАВЯТ СВЕЧЕЧЕК
НА ПРОЩЁННОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ
ДАЙ ИМ ГОСПОДИ
ЧЕЛО-ВЕЧНОСТИ
ВЕЧНОЙ ЧЕСТНОСТИ ВОЗНЕСЕНСКОГО

МНЕ ПРОТИВНО ОТ ВАШЕЙ СЫТОСТИ
ВАШЕЙ СОВЕСТИ ГУТТАПЕРЧЕВОЙ
ВАШЕЙ КОМНАТНОЙ ЛИТ-КРАСИВОСТИ
ТАМ ГДЕ БЛИЖНЕГО БЬЮТ ПО ПЕЧЕНИ

Я КРИЧУ В ТИШИНУ И ТЕСНО МНЕ
В НЕБЕ АНГЕЛЫ КРУТЯТ ГАЛИЧА
ПОДАВИТЕСЬ СВОИМИ ТЕКСТАМИ
О ПРИНЦЕССАХ И ПОПУГАЙЧИКАХ

ДОБРЫЙ ДЯДЯ ИГРАЕТ В ГОСПИТАЛЬ
В НЁМ СТУДЕНТИКА ИЗУВЕЧИЛИ
ДАЙ НАМ ГОСПОДИ
ДАЙ НАМ
ГОСПОДИ
ЧЕЛО-ВЕЧНОСТИ

ЧЕ

ЛО

ВЕЧ

НОС

ТИ

***

Молитва о музыке

Не желай себе выше, собственной крышей будь.
Слава – дура: она у пули берёт урок.
«Нет пророка в своём Отечестве» − вот, в чём суть…

Значит, нет у тебя Отечества, мой пророк.

А любовь, что любовь? – Химерный шумерский храм.
Шлюхи жрицы играют насмерть сердцами карт.
По законам судьбы отцы покидают мам…

Значит нет у тебя фамилии, мой бастард.

Заголовки газет давно перешли на крик,
Созывая на День Свободы толпу зевак,
Что прочла лишь букварь да индекс запретных книг…

Значит, нет у тебя восстания, мой Спартак.

Но трава пробивает камень. О скалы стен
Разбивается голос, звук облекая в плоть.
Сквозь булыжник – зелёной скрипкой – растёт Шопен…

Значит есть у Тебя Вселенная, мой Господь.

***

Это моя немузыка в три спотыка:
Камень-полова, прорва, чья глубь - основа.
Лезвие Цоя истончено до крика...
Значит, - сначала.
Значит, в начале - Слово.

(отрывок)

***

Слава Богу, ты не из тех, кто предлагает мне чай с печенькой,
Сдохнуть от рака, засесть в асану, вязать крючком.
Ты говоришь мне: "Кто ты, гибрид атошницы с ополченкой?" -
И горло гитары хватает воздух дековым кадычком.

(отрывок)

***

Гоголь

Махом-прахом - чаянья да труды:
Чай-моча, мочалка мечты за грош.
Доведи меня до своей воды,
Подари мне след, подари мне ложь.

Над собором - мак. На базаре - лук.
Между ними - поля гуляй-валяй.
Наиграй рукой, накультяпь мне звук
Той оторванной, что уже - земля.

У тебя - азарт. У меня - тоска.
Между нами - Гоголь да сглаз кумы.
То ли ты - рука? То ли я - рука?
То ли мина та, что уже - не мы?

То ли я шучу, скомороший бред
Тараторя матом святых заик?
Доведи меня до своих планет,
Ибо - нет планет, ибо все - мои.

Видишь космос? На! Не сучи. Не ссы.
Не спасает дёрг. Не выносит дрыг.
На моих крылах кружева росы -
Тяжелее всех золотых вериг.

Раком-боком - музыка да строка.
Протяни подтекст, что Платонов мост.
Маяковский сунул слова в рукав,
В рукаве - высоты до самых звёзд.

Не хочу звезды. Не хочу на "П".
Не хочу Солоху из-под полы.
Я - сама вода. Доведи и пей.
Нам давно отпущены все козлы.

***

Рыбонька: вместо письма

В левом боку моём - бес Босха бьётся хвостом о борт.
В правом боку - кит. В животе - Иона. В Ионе - Бог.
Я не умею плавать, но стыдно - бревном тонуть,
И поэтому я ныряю - в собственную же грудь.

В нежную палео-грубь. В голубиную неприлизанность.
В Карамзина, у которого не было бедной Лизы.
В скоморошью истерику - изыди из нас, Америка! -
В гребенщиковское издевательство над женскою эзотерикой.

Лязгаю челюстью на столичного фифочку в катерочке.
- Как тебе рачки, барин, не съели ль почки?
Ночами гляжу со дна, мшистого да медузьего,
Как из портвейна рождается Афродита, тупая Дуся.

Дрянь, творимая спиртом, волна головой о камень.
Я выныриваю наружу с продавленными боками:
Рыбье полуживотное, мезозойское существо...

Я любил тебя, как Иона - Господа своего.

***

Сокровище

Раскинуть руки и уйти в туман,
Доверив шкафу ветхие тома
Великой книжной мудрости: Фома
Аквинский и блаженный Златоуст…
Христос знал дзен:
Пандорин ящик – пуст.

Вот так всегда. Становится легко.
Как тогой, драпируются рекой
Следы вещей. Лазоревый покой
Скрывает мины, трупы, корабли.
Вот так всегда.
И не было земли.

Разматывать во всю длину строки
Попытку дали ниточкой руки.
Мечите, мойры, пред котом клубки
Во всю длину реки:
Туманный путь
До моря доведёт когда-нибудь.

Как зыбок он, кордон добра и зла:
Нирвана, рай, обкатанность стекла
В ракушку…

Этот скарб в песке нашла
Рыбачья дочь с глазами - изумруд,
Которую Пандорою зовут.

***

Тушёнка

Не надо грозить, попивая сок у себя в квартале,
Тому, что дремлет во мне на дне ножевой проталиной.
Ибо проснётся монгол овчинный из плацкартного чада,
Сядет мешать тушёнку в стакане с чаем.

И будет наш поезд плыть по реке - большой сибирской реке.
Зима, обжигая гланды кониной на кипятке,
Вздыбится снегом и матюгами во вкусный жир.
Жизнь - это дар Господний, и нет в нём лжи.

И мы станем единым целым, бродильным салом.
Протянем полями червонный след, заметём лесами
Прошедшее и грядущее. Мамка-вечность
Принимает любых детей - здоровеньких и увечных.

Память, трущаяся меж пальцев, искрит испариной.
Посему не грози - не грозим будешь да не ударен.
Слушай меня, когда я пою всеми словами сразу,
Ибо этот поезд идёт ко дну, и небо над ним - в алмазах.

***

Трижды повторённое

Господи, дай мне силы выдержать до конца.
Не превратиться в труса. В труса и подлеца.
Не покинуть страны, из бошки которой царь
Вышел весь, - и осталась одна гнильца.

Господи, дай мне силы на этот последний бой.
На спиритическом блюдце мандалы голубой
Жизнь зачинает спор с поэтическою судьбой:
Господи, дай мне силы остаться самим собой.

Точнее, Тобою, ибо: кто я, если не Ты?
Для кого мне, раскинув руки, соединять мосты,
Для кого мне терпеть, взывая из темноты,
Сшивая запястья запонкой запятых?

Господи, дай мне силы, не льстя и не лебезя,
Простить даже то, что, в общем, простить нельзя.
И пускай мой путь от пешки и до ферзя -
Ромашковая Голгофа, каменная стезя -

Сбудется.
Ну, а я-то? При чём здесь я?
Зарастает травою мёртвая полынья.
Всякая колея имеет свои края...

Да святится Имя Твоё и Любовь Твоя.
Да святится Имя Твоё и Любовь Твоя.
Да святится Имя Твоё и Любовь Твоя.

***

Молитва о любви моей

Я любил тебя больше Бога, - и в том мой грех.
Я тебя отбирал по жилке у них у всех.
Я тащил тебя из силков и тисков, из тьмы.
Я убил себя ради местоименья "Мы".

Бог наказывал миром. Мир тебя забирал,
Окунал тебя не в меня, а в девятый вал
Полоумных забот людского житья-бытья,
Ибо всем, - а не мне, - сверкала любовь твоя.

Пусть я грешен, моя зазноба, но "в том числе" -
Быть любимым - не для меня: как висеть во мгле,
Дожидаясь, пока святая твоя рука
То затянет, а то ослабит напор шнурка.

Мир учил меня ждать, терпеть, не идти на спор.
А вокруг умирали люди - девятый мор.
Вот ты падаешь. Вот - сквозь омут - моя ладонь.
Ты отводишь её и шепчешь: "Отстань. Не тронь".

Я, униженный, растоптавший словечко "Я",
Бычьей кровью сочусь сквозь облако, как Маяк.
Смерть кривится, справляет чёрное торжество...
Я не чувствую от тебя уже - ничего.

Был на хлебе-воде, а нынче - и крохи нет.
Из больничной палаты капает едкий свет.
Если, Господи, Ты когда-то меня простишь,
Отбери меня у любви в золотую тишь.

Потому что она - отрава, она - чума.
Ты же, Господи, говоришь, что она - Сама
Богородица. И не верить Тебе - никак:
Без любви моей я - культяпка, дорожный знак.

Вот стою на тропе Поповича, - где мой дом?
Наши дети, картошка с курицей, нервный ком
Этих редких подачек ласки, коротких дней?
Как мне жить, если жизнь - в душе твоей, только в ней?

Я любил тебя больше Бога, - и в том мой грех.
Кара близится - растопчи меня ради всех.
Без тебя не ценна мне жизнь и стихи не впрок...
Наши жизни нам дарит Бог, отбирает Бог.


***

 

Русский поэт в Европе, или Пост, чтобы вас повеселить

Русский поэт в Европе до 50 грамм коньяка. Муки совести, Достоевский, письма на Восток, богоискательство, стихи. 25/17 в наушниках. Причем, с последующим переключением на полную громкость, чтобы живущие в отеле услышали и "поняли". Нечто вроде: "Чтобы кто-то там глянул" (Егор Летов).

Русский поэт в Европе после 50 грамм коньяка. Ярость на весь мир, "можем повторить", второй раз взять Рейхстаг. Бранимир в наушниках с последующим переключением на Летова, "винтовка - это праздник, всё летит в п#ду", власти всех мастей, пропадите. Выбегание в полуночной Лейпциг, в самый его центр, пустая (в десять часов вечера) Виттенберг-штрабе. Алкозависимый забег рысцой вокруг квартала. Четкое ощущение, что Кальвин воскрес и второй раз запретил благонравным немцам театры и кабаки. Вопрошание: как можно выжить в городе, где под парадным нет ларёчка с всеведающей продавщицей Маней, чьи экзистенциальные переживания жизни и смерти идеально отражают твои собственные профессорские? Пустая до звона в ушах улица - ни машин, ни людей - закрытые кафе, аптеки, тоже закрытые, - и фонари. Чётенький Блок.

Русский поэт в Европе после 100 грамм. Благословение неожиданно найденного под боком ресторана "аутентичной" греческой кухни без интернета и с аутентичным (то есть гречайшим из всех гречайших) греческим салатом, который отечественная домохозяйка накрошит из продуктов, купленных в сельпо, в течение 10 минут, но здесь - за 20 евро. Всех жалко, вселенская отзывчивость Пушкина, мировая любовь.

Русский поэт в Европе после 150 грамм. Просьба к официанту не выключать сиртаки, слезы от умиления при осознании византийско-славянского гештальтного родства, слезы, переходящие в сопли по Питеру и - "за это можно всё отдать". В качестве финала - фотографирование китчевых амуров из гипса около квазиантичного заведения с вполне вставляющей "Митаксой".

 

 

+5
00:30
68
RSS
06:21
+3

Обалденные! «Молитва о любви моей»

18:49
+1

да, она пишет очень мощно

08:00
+3

Была у Жени на выступлении летом у нас в городе. В творческой кафешке.

Она классная — тёплая-тёплая, улыбчивая.

Хрупкая, уязвимая очень, хочется почему-то всё время её обнять и успокоить.

Умный человек — учёный. Читаю её каждый день. Не со всеми моментами в плане социалки согласна, но поэтище и талантище — от бога.

Мои любимые у неё:

ПОГЛАДЬ



За крашеной калиткой –

Мистический покой…

По ребрышкам сквозь плитку

Погладь меня рукой.



Не бойся пней и кочек.

Рви клевер молодой.

А руки жжет, зверечек,

Погладь меня звездой.



В церквушках по соседству –

Старушечий уют…

Погладь, как гладят в детстве,

Когда коленки бьют.



Ко мне по зову четок

Приходит на заре

Подстреленный волчонок

В овечьем серебре.



И расцветают вишни,

Дурея от вытья…

Погладь его, Всевышний!

Он умер. Как и я.

5 марта 2011 г.

ЗВЕРИНЫЙ ЯЗЫК



Я поэт, но мечтаю, чтобы язык исчез,

Потому что на самом деле слова – заслон.

Пусть тебе на заре приснится гренландский лес,

Где у самки оленя вырос индийский слон.



Потому что на самом деле не надо стен,

Чтобы сердце в конце пути обрело приют.

Видишь, как розовеет сакура в стиле дзен,

А над ней по-славянски колокола поют?



Вне широт и меридианов меня несет

По какой-то другой системе координат.

С языком я умею делать, ей-богу, все:

Только Истина все равно остается над.



И поэтому надо сбросить горбатый груз,

Чтобы шли пилигримы с воздухом в рюкзаке,

А прохожие кошки пели собачий блюз

На старинном зверином ангельском языке.

30 апреля 2011 г.

НЕБЕСНЫЙ ТРОЛЕЙБУС



В городе, где не летают птицы

Юрий Крыжановский



В город, как в сети, попав, троллейбус

Бьется о дроты антенн и веток…



Городу снится небесный Лесбос –

Призрачный остров с Большого Света.



В городе – дождь, и дороги скисли,

Образовав суррогат кефира.

Город мешает дышать и мыслить,

Он загоняет людей в квартиры –



В душные норы вчерашних вафель,

Чая, попсовой телепрограммы…

Он покупает им новый кафель –

Законопатить античный мрамор.



Город нас учит, как Alma Mater,

Древней науке двуличной лести.

В городе каждый второй предатель

Носит на шее алмазный крестик.



В патоке автомобильной жижи

Город под фары стругает лица…

Господи праведный! Как мне выжить

В городе, где не летают птицы?



Я разбегаюсь по рельсам лезвий.

Я расшибаюсь башкой о стены.



… В небо, на Лесбос, летит троллейбус,

Переворачивая антенны.

16, 20 мая 2011 г.

18:50
+1

ухх, я бы тоже хотела!

«Погладь» прямо проняло

08:14
+2

Последний стих — ножом по сердцу. Что ж вы, девоньки, со мной делаете?)

18:50
+1

режем)

08:17
+1

Самобытные стихи, запоминающиеся.

Понравились «Священник», «Трижды повторённое» и «Чело-вечности fm немое радио».

С «Русского поэта в Европе» ухахаталась)))

18:50
+1

со своим голосом, да

и эмоции прям навылет

11:04
+2

Все хороши. Класс.

18:50
+1

дыа)