Будь со мной (с) Аль Квотион

Будь со мной (с) Аль Квотион

Ты испишешь тысячи страниц, разобьёшься о тысячи дверей,
чтобы сказать хотя бы одно слово, которое что-то значит,
которое хоть чего-то стоит - среди новых книг с грубыми лицами псарей,
которое среди всего самолюбия - есть великая боль самоотдачи.
Плачет, плачет еще нерождённое слово, зудом скребёт изнутри,
но только когда станет тяжело дышать - садись над бумагой маяться.
А не выдержит сердце - другое себе сотвори:
сердце растущего вверх тростника,
сердце летящего аиста.
И ищи это слово - в оголённой природе, страшной от звёздных бездн,
и легко соглашайся на смерть родового ячества.
А когда ты увидишь себя - без кожи, без страсти, без
своего лица, ты прозреешь слово - как качество,
как орбиты галактик, как всю человечью жизнь -
воплощением замысла, неким высшим осевым монологом.
Ты прозреешь слово, как тело своей души
или высшую физику сотворения мира Богом.
Но сперва ты испишешь тысячи пустых страниц,
умирая над каждой - не жалея себя ни мига,
чтобы хотя бы одно слово - не себе, другим принести,
хотя бы одно - настоящее и великое.

***

Собрать все эти слова - гудящие в голове, гудящие в разговорах,
эти глухие бездарные слова, языческим богом творящие каждую ссору,
собрать все слова, сжать в кулаке, выжать из них муть, гнилую воду,
и увидеть в ней свое отражение - маленькое и подлое.
Собрать все слова - скомкать их прямо внутри черепной коробки,
радуясь вечности, которая медленно наступает - жуткой и знобкой.
Собрать все слова, как сажа грехов - накоптившиеся на душе,
собрать все слова и послать их в... папье-маше.
А дальше - тщательно склеивать бумажное чучело
изо всех этих слов, которые уже измучили,
уже наскучили - всем телом, от аз до пропасти,
и стали только черной бессмысленной копотью.
Собрать все слова, приказать им молчать побуквенно,
на книжно-белом замазать их кровью клюквы,
собрать все слова - их форму и их значение,
убить все слова - и встретиться друг с другом зрением.
Смотри.
Молча смотри на вещи.
Смотри
как небо очеловечено,
как резчик по времени - Бог,
созидает дерево.
Смотри -
глазами души на любую материю.
Смотри,
как матери
возносят в ладонях первенца,
смотри,
как море поглощает материк и пенится,
и теплой водой касается нежно ног.
Смотри беззвучно,
ибо слово есть Бог,
а ты есть смертный.
Смотри, и узрев - уверуй.
Смотри всей кожей,
бесконечными глазами мастера.
Смотри без слов.
Silentium est aurum.

***

Отче, отче, сказку расскажи:
отчего глаза у Бога сини,
отчего из маленькой души
вдруг растет огромное бессилие?
Отчего так больно мне рукам,
если в них простая человечность?
Отче, отче, кто воздвигнул храм?
Отче, отче, кто воздвигнул вечер?
Отче, отче, очень горячо -
это страсть во мне или пожары?
Отче, отче, я в листве прочел,
что листва - и та дана не даром.
Отче, отче, вот веночек слов,
нес его я по лучам и рекам
человеку - как несут тепло,
да не встретил в людях человека.
Отче, отче, очи мне раскрой,
человек ко мне из мрака выйдет,
я хочу сказать ему: "постой,
я любил тебя, еще предвидя".
Отче, отче, ясно вижу дом,
тихий мир, полет восхода русый.
Я прозрел?
А только в горле ком.
Отче, отче, свято место пусто...

***

Не ищи здесь опоры. Весь мир - только вечер и дождь,
и в такой элегичности, мальчик мой, мир нам взаимен.
Не ищи здесь опоры. Весь мир - только вечность и дрожь,
а все окна открыты. Скажи, что ты видишь за ними?
Не ищи здесь опоры. Весь мир - только ветер и рожь,
только красное солнце на кромке усталого взгляда.
И когда ты прозреешь, мой мальчик, куда ты идешь -
не ищи здесь любви, но ищи сумасшедшего яда:
и лети головой на траву, обнимай сердцем птиц,
и лети - так красиво и скорбно раскинув вдоль неба
восклицание рук и точеные крылья ключиц,
и лети головой на траву - так легко и нелепо.
И лети, и лети - не желай ни гранита, ни строп,
ни прощающих строф в рукотворном рифмованном счастье.
И лети, мальчик мой. Там, за небом - есть высший озноб
понимания жизни как временного соучастия.
Слышишь? Птицы поют. Как огромен, как страшен их хор,
он летит... или ты? Вы летите, и небо искрится.
Но величие тела, лишенного всяких опор,
знают только одни космонавты
и самоубийцы.

***

Будь со мной,
говори со мной,
пей со мной крепкий кофе в три часа ночи
и, даже если я становлюсь предельно порочным,
спи со мной.
Становись неотъемлемой музой, глотай каждый шорох,
держи цензуру жизни плотно зашторенной,
сцеловывай капельки пота с висков стихов
и, если нужно, умножь каждый выкрик на сто.
Стой от меня слева - в любом безумии,
это "время вместе" похоже на кровь с изюмом,
оно схоже с абсурдом и хаосом красоты
на фоне экстаза
и выгнутой страстью спины.
Так будь со мной, в муках рожая слово,
которое в будущем станет неистолкованным,
которое есть вселенная и имярек,
затем, что есть слово - больше, чем человек.
Так будь со мной -
в книгах, в посаженном дереве,
в жарком вареве лета и в строгой материи,
в метре от горизонта событий - и ближе,
там, где я даже кожу твою буду слышать.
Просто будь со мной, и будь со мной сложно,
когда невыносимо горячее ложе
рук обжигает твое легкое облако-тело,
будь со мной злой, любящей или смелой.
Будь со мной в каждом сне - счастливом и жутком,
будь грозами в сердце и нежными незабудками,
будь со мной маленькой, яростной или сильной.
Будь со мной эту вечность, моя Августина.

 

© Аль Квотион

+1
10:06
31
RSS
20:57

А не выдержит сердце — другое себе сотвори:

сердце растущего вверх тростника,

сердце летящего аиста.




Смотри беззвучно,

ибо слово есть Бог,

а ты есть смертный.

Смотри, и узрев — уверуй.

Смотри всей кожей,

бесконечными глазами мастера.

Смотри без слов.

Silentium est aurum.




Но величие тела, лишенного всяких опор,

знают только одни космонавты

и самоубийцы.




Так будь со мной — в книгах, в посаженном дереве,

в жарком вареве лета и в строгой материи,

в метре от горизонта событий — и ближе,

там, где я даже кожу твою буду слышать.


Аааа! Вот это просто чудесно!

Тоже неоднозначно любимый мной автор. Но вот то, что мастер — это точно.

Загрузка...