Птица в лабиринте

Птица в лабиринте
Эксклюзивность:
Уже размещалось где-то (свежее)
Уровень критики:
Огонь - критика без ограничений

У моего Попутчика затяжная депрессия. Он целыми днями плачет и ноет. А еще мы оба сошли с ума. Пытаясь заглушить голоса у себя в голове, мы только и делаем, что разговариваем. Громко, без перерыва, почти не слушая друг друга, топчемся на месте и ходим кругами. Мы нанизываем слова на длинные нити споров. Все, что угодно, лишь бы не слышать шепот своего безумия.
— Я больше не могу, — жалуется Попутчик. — Это не жизнь, а прозябание. Блуждаем по извилистой линии, в духовном сумраке, без цели и смысла. Мы никогда отсюда не выберемся, давай уже взглянем правде в лицо.
— И что ты хочешь? — спрашиваю.
— Просто хочу все это закончить, — говорит Попутчик, опуская голову и всматриваясь в тусклую воду. — Сойти с дистанции. Умереть я хочу, брат. Прости.
Я вижу, что его отражение искажено рябью, темно и уродливо. И пугаюсь — до тошноты, до мушек в глазах. Одиночество в лабиринте — худшее, что может случиться. Это мучительнее пытки. Страшнее смертной казни. Это психоз — мерзкий, кровожадный монстр с горящими желтыми глазами.
— Значит, вот так? Сдаться? Отказаться от всего?
— От чего — всего? — возражает он вяло.
— От будущего. От надежды. А вдруг за следующим поворотом...
— Нет! — щурится он зло. — Ничего там нет. Все тот же бесконечный лабиринт. Будь проклят тот день, когда я вошел сюда.
— А зачем вошел? — пытаюсь его отвлечь. Господи, сколько раз мы обсуждали этот вопрос! Замусолили его до состояния промасленной ветоши, а так ничего и не вспомнили, только наврали с три короба.
Попутчик бессильно мотает головой.
— Дураком был, думал, это аттракцион такой — погуляю и выйду. Сам себе хотел доказать, что смогу. А ты?
— Ну тоже вроде того. Мне говорили, что лабиринт — сложный, что из него почти никто не выходит. А я не верил.
— Вот и я. Мало ли, что у других не получалось, думал, а у меня получится. Так я себе говорил. Ведь если есть вход — то и выход должен быть, правда?
— Вообще-то, да, — произношу озадаченно.
— И знаешь, что я понял? Нет никакого входа, а мы с тобой — два брехуна. Сочиняем прошлое, которого нет.
Вот он, момент истины! Я мысленно аплодирую Попутчику, и в то же время едва сдерживаюсь, чтобы не заткнуть ему рот.
— Как же мы сюда попали?
— Одно из двух, — оживляется он. — Либо мы родились в лабиринте...
— Бред!
— Если есть попутчики, то бывают и попутчицы, значит, могут рождаться дети. Почему нет? Дети — цветы неприхотливые, растут на любой почве. А здесь что? Вода есть, рыба есть...
Мы переводим дух, и я, тревожно оглядываюсь, пытаясь вспомнить детство. Ничего — боль и туман. Но долго молчать нельзя!
— Хорошо, а что второе?
— Нас сюда поместили. Как лабораторных крыс.
— Но мы не крысы.
— Ладно, подопытные кролики.
— Но мы и не кролики.
— Да? А ты уверен? Я вот ни в чем уже не уверен.
Взгляд моего Попутчика стекленеет. Его зрачки, блестящие, как агаты, ловят бледный свет, но не обретают яркость, а наоборот — выцветают до полного запустения. Они словно пьют пустоту неба и воды, медленно струящейся под нашими ногами.
— Подожди, — умоляю его, — тут не так уж и плохо. Есть ведь и сухие ходы — вот где ужас кромешный. Помнишь того Встречного?
Конечно, он помнил. Мы оба помнили, хотя с тех пор прошло уже несколько лет. Встречный бродил по суху, пил дождевые капли и питался земляными червями. Его нос был вымазан грязью, а ступни потрескались и сбились о камни. Гордый и прекрасный, он показался мне ангелом, упавшим с небес. Мы предложили ему ходить вместе, но Встречный отказался.
— У каждого свой путь, — сказал он с грустью. — Я иду путем страдания.
Мы отпустили его со слезами на глазах — в глубину лабиринта, в убийственную сушь, выгрызающую душу из тела.
— Ну да. Помню. Думаю, его давно нет в живых. А я иду за ним.
С этими словами Попутчик зажмурился и погрузил голову под воду. Через несколько минут его тело в последний раз дернулось и обмякло, распустившись по поверхности белой лилией.
Безвольно покачиваясь на волнах, он скользил вперед, а я, оглушенный горем, плыл рядом. Да, с ним не всегда бывало легко. Но мы столько лет продвигались плечом к плечу. Вместе ловили рыбу в мутной воде лабиринта. А теперь я остался один — во власти своих демонов.
Я остался один — и голоса в моей голове зазвучали вновь, с утроенной силой. Наконец-то я услышал их по-настоящему.
— Ты же птица! — пели голоса. — Ты не обязан плавать по этим закоулкам. Расправь крылья. Лети!
И в самом деле. Как я мог запамятовать? Забытые крылья становятся чем-то вроде одежды. Их носишь на теле, не думая, для чего они нужны.
Я расправил их… осторожно взмахнул… и поднялся в воздух. Выше. И еще выше. Я хотел отыскать глазами Встречного, но с высоты лабиринт выглядел странным игровым полем, а лебеди в нем казались игрушечными. Они сновали туда и обратно, встречались и расставались, ели и спали, положив голову под крыло. Усталые фишки на зеленом сукне. Какой же он, оказывается, маленький, наш лабиринт! А за ним — широкое поле, и лес, подпирающий небеса, и озеро, огромное, как океан. Простор, от которого захватывает дух. Как прекрасен мир! Как здорово летать!

Еще у автора:
оцените...
14:15
114
RSS
17:48
+3
Потрясающая притча! fs1
Очень здОрово, Джон.
Спасибо! p28
17:50
+3
Наташа, спасибо! p26
18:11
+3
взглянем правде в лицо
Мне кажется взглянуть правде в глаза.
И пугаюсь — до тошноты
Не слышал выражения испугаться до тошноты.
В остальном понравилось, есть ощущение, что текст закадровый вроде предисловия, возможно к какой-нибудь игре компьютерной или фильму.
Не знаю как другие, но про крылья почему-то подумалось сразу ))
03:27
+3
Панти, спасибо! Наверное, картинка наводит на мысль о компьютерной игре… Хотя почему бы и нет?
nom
19:51
+4
А мне толтеками из Кастанеды навеяло. Те кто понял что жизнь бессмысленна — уходят, ибо скучно. А совсем редкие — сваливают из этого мира. Образ хороший. Читается очень легко
22:43
+3
Ном спасибо! p26 Я примерно это и имел в виду.
14:36 (отредактировано)
+3
Произведение — замечательное. Тут и загадка, и мораль, и неожиданная концовка, и недлинно.
Единственно смутил пафосный штамп "… его величество… ".
23:44
+3
Иммари, спасибо большое! p26
Думаю, ты права, уберу это «величество». Спасибо за подсказку.
00:15
+2
09:08
+1
понравилось. идея и жизнеописание. легкий хороший слог.
под дернулось и обмякло при опускании в воду -задумался. видел подобное-но горло было перехвачено залетевшим и застрявшим блином. а вот как тут удержать себя в воде — здесь самоконтроль нужен.

20:52
+1
Спасибо большое! p26
Подразумевается, наверное, что самоконтроль у героя был на уровне. Да и сердце у птиц слабое, им не много нужно.
09:52 (отредактировано)
+1
«Стеклянеет» — опечатка, вместо «я» надо «е».)
Классный рассказ. Особенно его начало. Много шикарных деталей. А потом — бац — быстрое развитие событий. Я за ними не успела.
Очень не поняла откуда взялась вода, ведь собеседники «топтались» и ходили (ходили!) кругами". Момент утопления описан как-то странно. Не скупо, не сухо, не малословно… Именно странно. Будто одного предложения не хватает. Тем не менее, рассказ, наверное, сложился. Но начало — великолепное. as6
20:54
+1
Маргарита, спасибо! p26
Мне хотелось, чтобы не сразу было понятно, кто такие герои, чтобы у читателя сложилось впечатление, что они — люди. И только потом стало понятно, что лебеди. Как у Пелевина при разговоре двух мотыльков.:) Поэтому про воду прописал не сразу. Про момент утопления подумаю.
Загрузка...