Кандия

Кандия
Уровень критики:
Огонь - критика без ограничений
половина текста

I

 Удары вражеских орудий разбудили спящий город перед рассветом.

 Снаряды обрушились на зубчатые стены укреплений. Подняли кучи каменной пыли, разметали на бастионе Панигра ночную стражу.

 Пролилась кровь, появились раненные и убитые.

 Несколько ядер упали посреди крепости, нанося разрушения – где раскурочив мостовую кладку, где проломив фасад хозяйственной постройки, а где обрушив кров, погребая под обвалами жильцов.

 Хотя защитники ожидали штурма со дня на день, первый обстрел оказался ошеломляющим. Возникли хаос и суматоха. Кто метался по закуткам, не зная за что хватиться, кто торопился укрыть семью в подвале, кто мчал на укрепления, дабы усилить оборону.

 Монахи, подстёгивая смелость молитвами, взяли на себя роль санитаров и устремились на улицы — подбирать раненных. Суетливо доставляли они носилки с обмякшими, изувеченными телами в раскинутую при храме больничную палату. Там хлопотал дряхлый эскулап с двумя помощниками – останавливая кровотечения, промывая раны, втирая мази, накладывая повязки; потчуя издыхающих эликсирами. И пока контуженные вверяли свои жизни сноровке лекарей, сами медики, в деле исцеления, больше уповали на чудо.

 Спешившим по своим делам обывателям вскоре приходилось уже обходить, либо даже переступать через покойников. Иногда с потрясением узнавая, среди беспомощно раскинувшихся на земле мертвяков, знакомые физиономии – только странно поблёкшие, отчуждённые.

 Стоило солнцу взойти чуть повыше – на улицы выехала особая повозка. Неторопко передвигалась она по городу, собирая уже подвергшиеся разложению тела, иногда отгоняя от них неизвестно откуда взявшихся собак.     

 Могильщикам предстояло в эти знойные дни особенно много работы.

 А канонада всё продолжалась. Вопреки прошлым годам, когда турки распыляли силы и беспорядочно обстреливали крепость со всех сторон, теперь они сосредоточили огонь лишь на нескольких бастионах, атакуя одновременно с двух противоположных направлений.

 Впрочем, обороне было чем ответить. Сотни больших, средних и малых пушек принялись тут же гатить в ответ. Пальба длилась практически беспрерывно весь день напролёт.

 Но за днём наступила ещё более тяжёлая ночь.

 Да, самый ужас положения измотанные жители ощутили вечером. Когда организм привычно требовал отдыха, но уснуть невозможно. Ведь страх не проснуться поутру был настолько силён и осязаем, что затмевал разум.

 Большинству кандийцев удавалось лишь ненадолго погрузиться в короткие периоды забытия, каждое из которых – как случайный глоток воздуха для утопающего.

 Однако, привыкаешь ко всякому. Два-три дня и разрывы снарядов уже не так пугают. Приучаешься спать в любых условиях, даже если ядра падают прямо посреди двора. В конце концов – на всё воля Божья.

 А в стремлении турок каждый год прибывать в это место и пытаться захватить его во что бы то ни стало, не согласуясь ни с каким жертвами, было для выживших жителей и простых солдат, несведущих в высокой политике, действительно нечто божественно-непостижимое.

 Кроме того, в крепости появилось на свет и выросло целое поколение, толком не знавшее мирных годов. Война для них — данность. Жуткая, но столь же неизбежная как ночь, холод, шторм. Как голод и смерть. Как чума, иногда спутывавшая планы даже противнику.

 Лучшее время в городе – поздняя осень, до рождества. С началом непогоды военные кампании затухали. Обстрелы прекращались. Оттоманы отправлялись на зимние квартиры.

 Тогда можно было вздохнуть вольготнее. Наступал длительный период тишины. Но покой обманчив, ближе к весне у жителей нарастало ощущение тревоги.

 Вслед за потеплением на остров прибывали омоложённые турецкие войска. Пусть и действовали они, под предводительством ветеранов, однообразно, раз за разом избирая устаревшую тактику, отчаливая в конце концов несолоно хлебавши. Но и цитадель с годами лишь ослаблялась, усыхала. Наполняясь надломленной, призрачной жизнью.

 Купцы и прочие зажиточные люди выехали в первую очередь. Умные бежали вслед за ними. В крепости остался лишь гарнизон, которому периодически подбрасывали небольшие подкрепления, да жалкие бедолаги, до последнего цеплявшиеся за родные места. По разным причинам не способные их покинуть. Обездоленные, малость одичалые, отчаянно ненавидящие янычар.

 Впрочем, года выпадали разные. Иногда республиканскому флоту удавалось задержать турецкую армаду ещё на выходе из Дарданелл. Иногда мусульманских кораблей прибывало недостаточно, и атаки на крепость были вялыми, несущественными, больше для вида. Такие времена можно даже назвать счастливыми.

 Но на сей раз османы взялись за дело с полной серьёзностью.

 Войско прибыло ещё в ноябре. Одним погожим деньком высыпавшие на стены жители узрели у расположенного поодаль заливчика огромное средоточие крупных парусников, галеасов, галер и прочих мелких судов. Под прикрытием корабельных пушек от эскадры к побережью сновало множество лодок – выгружая на берег бесчисленную армию.

 Сразу оказалось, что второй десант, разве чуть поменьше масштабами, возник с противоположной стороны города. Кандийцы лишь беспомощно и обречённо наблюдали за происходящим – они не в силах были воспрепятствовать высадке.

 Оставалось заклинать Всевышнего и укреплять фортификации, чем гарнизон последующие полгода и занимался.

 А полчища заполонивших гавани осман невдолге объявились в прилегавшей к цитадели долине. У подножия холмов выросли шатры оккупантов.

 На этом они не остановились. Весь окружающий крепость идиллический ландшафт вскоре радикально преобразился.

 Продолжая денно и нощно копошиться в прибрежном песке, турки постепенно возвели первые валы, скрывшие лагерные палатки из вида.

 Следом возникали всё новые и новые курганы. На одних осаждавшие воздвигали обнесённые оградами опорные пункты. На других выстроили мощные редуты, имевшие собственные рвы. Между валами проложили ходы сообщения, прорыли узкие змееобразные траншеи.

 Некоторые возвышения были столь огромны, что соперничали с высотой крепостных стен. Их использовали для организации батарей, состоявших из самых мощных орудий.

 Гигантским пушкам требовалось много места для обслуги.

 Из сотен мешков, наполненных землёй и обмазанных глиной, выкладывались амбразуры. У каждой бойницы настилались дощатые платформы. Где мешков не хватало, использовались бочки, выложенные пирамидами либо собранные в стойки, обтянутые для крепкости корабельными канатами. Под землёй устраивались глубокие пороховые погреба.

 Основные батареи расположили напротив бастионов, второстепенные – по их бокам, чтобы создать перекрёстный огонь.

 Для стрелков подготовили многоярусные траншеи, позволявшие вести атаки одновременно с нескольких уровней. Лучники размещались на ближних подступах. Над ними, ряд за рядом, располагались аркебузы, лёгкие мушкеты с укороченными стволами, тяжёлые мушкеты, многоствольные пищали…

 Когда блокадные работы грозили слишком приблизиться к стенам крепости – оборонявшиеся помалу, сберегая заряды, обстреливали подступы: как из ружей, так и из пушек. А под покровом ночи производили редкие вылазки, пытаясь хоть немного помешать неприятельским работам, но тщетно.

 Кольцо осады сжималось, конечно, медленнее чем удавка на рее, зато более мучительно. Всё ближе и ближе подбиралась наступательная мощь осман к цитадели, разворачивая сложную, угнетающую защитников систему укреплений. На которую захватчики постепенно подтянули как орудия, так и уйму расходных материалов.

 А когда приготовления посчитали законченными – устроили «геенну огненную», массированный майский штурм.

***

 С тихой высоты дальних холмов цитадель напоминала заходящую в море, гаснущую звезду. Оправленную пятиугольными лучами — бастионами. Глубокий ров, окружавший неприступные укрепления и высокую насыпь, выглядел своеобразным гало. Места средоточия турецких войск смахивали на незначительные наплывы кучевых облаков. Выстрелы из крупнокалиберных орудий могли показаться случайному наблюдателю лёгкими дымками развеивающегося тумана…

 На самом деле около крепости происходила натуральная бойня.

 Штормовой ветер стонал, как свирель в устах ополоумевшего дервиша, разнося по округе последние возгласы павших. Грохот пушек и треск мушкетов приглушал ещё более отчаянные крики раненных. Османы несли немыслимые потери, но продолжали одурело атаковать — и не такие крепости брались!

 События повторялись неизменно, вновь и вновь, как приливы и отливы. Усиленные артиллерийские удары, беспорядочная пальба, броски пехоты с попытками закрепиться на насыпи и подтянуть туда пушки… кровавое отступление.

 Одна турецкая батарея открывала огонь вслед за другой, надеясь заставить умолкнуть оборону крепости и дать возможность янычарам пойти на приступ.  Но как ни старались они образовать обвал укреплений — ядра недолетали… перелетали… увязали в стенах.

 Дым и песчаные завесы, поднятые снарядами, затмевали обзор, так что пальба велась больше наобум. Лучники тщетно окучивали баррикады шквалом стрел, пока мушкетёры, орудуя шомполами, подолгу возились с перезарядкой.

 Лишь несколько опытных «снайперов», удерживая парочку запасных патронов в сцепленных зубах, быстро засыпали в ствол порох, резво закатывали следом пулю и, лихо ударив прикладом по земле, чтобы прибить заряд, упирали ружейный ствол в сошку, стараясь всё-таки выцелить сквозь падымку какого-нибудь неверного на стене.

 Однако, несмотря на неразбериху, взаимодействуя вроде бы невпопад, вместе османы обеспечивали колоссальный огневой натиск. Но стоило им только поверить в превосходство над противником и попытаться выдвинуться к укреплениям, как поле атаки мгновенно подвергалось бомбардировке со стен бастионов. Кандийцы прибегали к столь жестокой канонаде, что речь о штурме сразу отпадала.

 Иногда турки дополнительно поджигали сено и сухой навоз, пытаясь окончательно дезориентировать оборону и подобраться поближе под прикрытием густого дыма. Дела шли вроде бы успешно и вот уже взбирались опьянённые яростью янычары по штурмовым лестницам, но были неизменно сброшены со стен и опрокинуты в ров.

 А стоило в крепости всё-таки случиться обвалу, как турки – кто подхватив заранее подготовленные переносные мосты, кто размахивая булавами и ятаганами – ошалело бросались в образовавшуюся пробоину, пытаясь поскорее перебраться через ров и ворваться в крепость.

 Но там их уже поджидали. Гренадёры закидывали осман бомбами, а пехотинцы ввязывались с ними в ближний бой, стараясь замедлить навалу до тех пор, пока стрелки и доступная артиллерия не сосредоточится на этом направлении, помогая отбить занятую врагом площадь.

 Даже если янычарам удавалось победить в такой стычке и сунуться в пролом – внутри их ждала следующая линия обороны, заранее подготовленные ретраншементы.

 Сконцентрированным огнём республиканцы вытесняли захватчиков обратно за стену и торопливо заделывали бреши.

 Гарнизон и жители занимались подобным постоянно. Латали прорехи, восстанавливали разрушения. Углубляли рвы, образовывали дополнительные насыпи. Сооружали временные укрепления, обустраивали новые огневые точки. Без праздников и выходных, денно и нощно. Часто прямо под обстрелами. 

 Люди давно ожесточились, перестали считаться с потерями. Начальные дни войны и третий, четвёртый месяц спустя – разные душевные состояния. Поначалу ты готов всё отдать, лишь бы это закончилось. Жаждешь поскорее остановить пустые смерти и разрушения. Но чем дольше происходит осада, чем больше погибших, тем крепче внутренняя готовность биться до конца. Несмотря ни на что.

 Так возникает настоящее геройство.

 Оборонявшиеся всё чаще производили самоубийственные вылазки – желающих хватало.  Группа безумцев, возглавляемая не менее безрассудным офицером, набрасывалась на тщательно выстроенные порядки турок рассчитывая выбить неприятеля из слишком приблизившихся к стенам траншей.

 Иногда в ходе подобных набегов удавалось захватить редут-другой и, уничтожив караул, отбить орудия, окопаться на территории противника. При поддержке огня с главного вала, получалось закрепиться на дни и даже недели.

 Впрочем, рано или поздно османы проводили сокрушительную контратаку, отбивали позицию, заставляли ретироваться в крепость. Тогда отступавшие наспех заклепывали орудия, срывали по возможности вражеские укрепления.

 Дюйм за дюймом продвигались турки вперёд и дюйм за дюймом отступали. Огромная армия месяцами бессильно топталась у стен цитадели.

Мои ожидания:
  • проверка корректности
оцените...
23:25
169
RSS
06:26
+1
Ого! интересно, интересно…
Если огнить, то конечно нужна вычитка, чувствуется, что в торопях написал, например: "...где раскурочив мостовую кладку, где проломив фасад хозяйственной постройки, а где обрушив кров..." разнообразить это «где».
Но сам замысел мне нравится, молодец! is7

Для вдохновения:
23:07
+1
Очень красивая серия «роботов». Как раз на днях смотрел — невероятно сделано. А про замысел я ещё тогда писал — осада города.
13:11
+1
Ура! Вит снова пишет!!!)))
23:09
+2
ох, уж ентот Вит))
11:36
+1
Субъективно
1. Глагол появились к раненым и убитым… не совсем точный
2.ошеломительный — ошеломляющий?
3. Хватиться… — схватиться или хвататься...?
4. кто мчал на укрепления, дабы усилить оборону — мчал...- мчался? Может перестроить предложение… один оборону не усилит…
23:19
+1
Я хоть и пишу по-русски, но с грамматикой не знаком абсолютно. Это очення мешает, но учиться — лень)) Оттого бывает сложно понять — то ли я накосячил, то ли ещё чего)))
1. Появились, возникли… что ещё? Предложи вариант))
2. Честно, не улавливаю разницы. Нашел такое: Спектакль имел ошеломляющий (либо ошеломительный) успех.
Строго говоря, первый вариант констатирует факт большого успеха спектакля в конкретной ситуации (время, место, аудитория — как тогда это подействовало); второй вариант при всём том же характеризует и размер успеха, его сравнительную оценку в ряду успешных мероприятий, которые можно себе представить. Возможно ошеломляющий более точное слово, но я пока не «вкурил» разницу)
3. ХВАТИ́ТЬСЯ — РАЗГОВОРНОЕ — Обнаружив отсутствие кого-чего-н., начать искать.
11:43
+1
5. Где хлопотал — Там хлопотал… Звучит, как продолжение предыдущего предложения, ощущение запятой между ними.
6. контуженные поневоле — у них был другой вариант...? Почему поневоле…
7. Спешившим по своим делам обывателям… — ощущение, что они на рынок спешат… стреляют ведь…
23:22
+1
5 и 6 — тут точно что-то не так с запятыми, надо будет поправить)))
7. Да, так и есть. Посмотри хоть первые обстрелы Харькова. Люди ещё по своим делам бегают, а трупики тут и там уже лежат у них под ногами.
11:50
+1
8. В одном ряду покойники, мертвяки, физиономии…
9.собирая уже поддавшиеся тлену тела, — первый обстрел ведь...? Тлен?
10.Вопреки прошлым годам — некорректное построение…
Пора бежать((
Понравилось начало, интересно, что дальше!
23:26
+1
8. пока не увидел проблемы, поясни)
9. Остров посреди Средиземного моря, конец мая, жара. Я не спец по разложению тел, но думаю это в таких условиях начинает быстро происходить. Если не прав — можно переделать))
10.Вопреки прошлым годам — некорректное построение… — точно некорректное? есть правило или ещё что? подскажи, плиз, как лучше заменить?
19:12
+1
Ошень душевно. Дальше!
23:29
+1
Песня и правда душевная. Лиззи — красотка))
22:33
+1
дополнил графомань)
07:18
Удивили «лучники» при такой оснащенности армии )) «Веревка на рее»?
А вообще напоминает «Трою», но интересно )))
21:58
+1
Такой период переходной) Крупные парусники соседствовали с устаревшими галерами, были уже мушкетеры, но и лучники тоже не пропадали даром. А у янычар сабли — все как полагается))
«Веревка на рее»… ты што ета, пиратских романов в детстве не читал?!!! Ай-яй-яй. Строгий выговор. hs5
06:36
+1
p14 жду продолжение… )))
14:19
+2
ds8 bs3 классно
21:59
+2
Осада Кандии. Просто пересказ статьи из википедии своими словами, ничего особенно классного )))
20:16
+2
Я провожу параллели
07:20
Погоди, речь идет о месяцах, но при этом упускаешь природные изменения. Вообще упускаешь окружающий мир. Попробуй добавить, сюжет обогатится я думаю ))
Сейчас немного однообразно получается так как сюжет не продвигается и нет дополнительных линий. Но все равно, интересно ))
Загрузка...