Двадцать третья неделя - стихи и проза со словами "война" и "осень"

Двадцать третья неделя - стихи и проза со словами "война" и "осень"
эксклюзивность::
Только для Зоны и нигде больше
уровень критики:
Земля (умеренная критика)
Пояснение:
Выбрали слово война, но так как не у всех есть тексты с этим словом, добавим ещё одно, тем более осень нужно проводить.

Тема: стихотворение или проза со словами "война" и "осень"
Правила: 
1. На конкурс принимаются стихи или проза (до 40 тыс. зн. с пробелами) со словом "война" и "осень"(можно в разных грамматических формах и однокоренные)  новые (отмечаем возле заголовка буквой э (эксклюзив) или ранее опубликованные на "Зоне критики" или других сайтах до 20.00  4 декабря 2019 года.
2. Участник может подать 2 стихотворения опубликованных и до 3 новых стихотворений, 2 прозы (1 новая и 1 опубликованная ранее), каждый текст — как отдельный коммент.
3. Правило подачи: под этой публикацией в комментариях добавляем порядковый номер, название стихотворения (прозы) и сам текст.
4. Стихи с ненормативной лексикой, стихи низкого художественного уровня, стихи, не отвечающие конкурсному заданию - не принимаются.
5. Ждём горячих обсуждений стихотворений, критических комментов - указываете номер текста, название - и пишете  впечатление.
6. Авторы, приславшие тексты и получившие критическую поддержку, могут править свои работы до 20.00 субботы прямо в посте голосования.
7. Все авторы, оказавшие критическую помощь участникам, участвуют в номинации "Лучший критик недели"

Будем оценивать каждый текст по двум категориям: техника и смысловое наполнение.

СТИХИ:

 техника от 1 до 12 баллов (языковая грамотность, стройность ритма, рифмы, поэтические приёмы (метафоричность, мелодичность, аллитерация, метонимия и т.д.) 

 и смысловое наполнение от 1 до 12 баллов (глубина подачи материала, логическая связность, эмоциональное воздействие, самобытность освещения темы)

ПРОЗА

Техника  от 1 до 12 баллов (стройность сюжета, композиции, конфликт, языковая грамотность)

Смысловое наполнение от 1 до 12 баллов (актуальность, самобытность, полнота раскрытия темы, идея, проблемно-смысловой стержень, система образов, эмоциональный отклик, фигуры речи)

Например:

Текст №1 "Осень" 7/5

Голосуем сразу в течение недели под каждым текстом.

 перед баллами писать номер и название текста

1-3  - начальный уровень

4-6 - средний уровень

7-9 - достаточный, хороший уровень, профи 

10-12 - высокий уровень, бог, мастер.


Призовой фонд: 
1 место — 250 рейтинга,

2 место — 200

3 место — 150.

4. Критик получает 200 рейтинга.

 Сроки конкурса: 
Начинаем сегодня 28 ноября  2019 года.
Прием работ завершается 4 декабря 20.00 по Москве.

 

 

 Над хмурым месивом толпы
Колпак беззвёздно-фиолетов.
Офонаревшие столбы
Швыряют наземь горстки света.

Недобро щерится метро,
Плюясь людьми в ворота рынка...
В прицеле окон и ветров
Дрожит незрячий невидимка.

«Пода-а-айте-люди-христара...» –
Глаза недвижны, словно камни.
А за спиною – ресторан,
Он пахнет мясом и деньгами.

А за плечами – ад войны.
А за душою – ни копейки...
«Пода-а-айте!..» – возле ног больных –
Пустая шапка на ступеньке.

«Пода-а-айте...» – из-под дряблых век
Ползёт невольная слезинка...
Но продолжают «люди» бег –
Ведь он всего лишь невидимка.

Не человек.

©Логиня

 

 

 Я из черного теста, из пепла войны,
И стихи мои, как погорельцы, грустны.
Лишь закрою глаза, и опять я – малец,
В неокрепшее темечко метит свинец.
И несет почтальон на потертом ремне
Безотцовщину черную брату и мне.

Никогда не забуду, как во время войны
Из картошки из мерзлой мать пекла деруны.
Деруны на олифе и сластят, и горчат,
Но и этому рады я и старший мой брат.
Мы сидим в одеялах, за окошком мороз.
Письмоносец соседке «смертью храбрых…» принес.
И она прибежала к нам – белее стены.
Мать ее утешает… И горят деруны.

©Алексей Решетов

 

 

Ты будешь здесь, ты будешь здесь со мной.
Ушедший - возвращается, и снова
я ожиданье проживаю словом,
словами я сражаюсь с темнотой
и тишиной, когда отчаянно стучит
осенний дождь по листьям под ногами,
когда моя коса встречает камень,
когда не добираются лучи
с моих небес к твоим. Тогда слова
спасают, как иллюзия присутствий,
тогда проходят сумерки, и сутки
не кажутся способными сломать.
Слова спасают, сказанные так,
как будто одиночество и серость -
ничто, как будто отвечает сердце
на каждый шаг, на каждый новый такт.
Слова идут из сердца, их поток
на мониторе, в мыслях, на бумаге
непрекращаем, в каждом новом шаге -
свобода, не оставлен "на потом",
"до встречи" каждый новый робкий слог,
рождающийся вслед за предыдущим,
как будто капли из дырявой тучи
рассыпались на землю. Их число
равно числу бесчисленных минут,
равно числу бесчисленных ударов
тоскующего сердца. Нападая,
слова одолевают тишину...

© Марк Вербер

 

 

и есть врачи,
и сто советчиков прекрасных...
но ты лечись
отваром липовых соцветий,
травы лесной
с налетом осени бесцветной,
с оттенком снов.
лечись тетрадными листами,
карандашом,
слова суровой нитью станут -
наложишь шов.

...однажды утром станет лучше.
пока - молчишь.
и крик о помощи беззвучен.
неразличим.
 
Константин Гасников

 

+7
02:51
490
RSS
06:16
+3

Попробуем...)))

11:28
+4

Ждём-с))

07:21
+5

Вооот «Осенняя война», «Военная осень», «Восень» ))) Про войну нет, но есть повод задуматься ))

11:30
+5

Из двух этих слов можно сложить слово «весна»))

10:54
+5

Подборка стихов для вдохновения замечательная, Лилуш! Спасибо

Ну начнём, благословясь)

1. Поцелуй Осени (старенькое)



Вечер. Ещё не поздно, но сумерки уже заливают своим мягким светом заоконное пространство. Я иду на кухню и завариваю крепкий травяной чай охряного цвета. Наливаю его в любимую чашку – тонкого, до прозрачности, фарфора, с нежным сине-зелёным рисунком. Кидаю дольку лимона, добавляю капельку мёда, чтобы смягчить горьковатый привкус трав и, обхватив чашку обеими руками, начинаю отпивать горячий успокаивающий напиток маленькими глотками, жмурясь от удовольствия.



Вдруг что-то тихонько шлёпнуло по оконному стеклу. Всмотревшись, вижу лист клёна, приклеившийся к прозрачной и мокрой преграде, разделявшей мою кухню и мир снаружи. «Здравствуй, дружок, — проговариваю я вслух, — Не забываешь обо мне? Ты, кивающий мне по утрам и вечерам в знак приветствия, видевший мои слёзы и слышащий мой смех. Сегодня моя история о ...» Открываю ноутбук и начинаю настукивать по клавиатуре…



…Он давно стоял на пересечении выезда со двора и оживлённой улицы. Высокий, стройный, с взлохмаченной макушкой, которую то поливали весенние грозы, то жарило летнее солнце, а зимой бешено трепал порывистый и ледяной ветер, срывая снеговую шапку. Стоял и терпеливо ждал. Ждал её. Рыжеволосую красавицу-колдунью, с длинными, чуть вьющимися прядями, так похожими на ветви ивы. Он помнил каждую чёрточку её бледного, с высокими и резкими скулами, лица, как будто это было вчера, а не год назад. А её глаза… Малахитовая зелень с золотистыми точками по всей радужке. Как они мило щурятся от солнца, сколько прячется в них лукавства и насмешки. Нет, он не верит никому — она не смеётся над ним, ей просто доставляет удовольствие творить волшебство и вызывать удивление своими метаморфозами.



«Как же тянется время в ожидании… А если закрыть глаза и только прислушиваться? — метались в его голове мысли, — Может она спряталась за углом соседнего дома и ждёт, что он тоже вступит в эту игру?» Игру, в которой пытаешься оставшимися четырьмя чувствами узнать, кто к тебе подошёл – долгожданный визитёр или просто прохожий. Он прикрыл глаза и весь отдался ощущениям.



Вначале ничего не изменилось: по-прежнему шумел город, громко чирикали воробьи, копошившиеся вокруг него, а тёплый ветерок ерошил густую шевелюру, но вот лица коснулось что-то тонкое и невесомое как шёлковая нить. Паутинка? Ещё одна… и ещё… И воздух стал льдистее, с привкусом мяты, в нём появилась чуть ощутимая стылость и особая, ни на что не похожая, чистота. Звуки, до этого громкие и будоражащие, смягчились, как будто всё вокруг накрыло лёгким, но плотным покрывалом. А запах! Смесь яблочного духа и ванили, прелой листвы и сухих трав, и всё это слегка приправлено дымной горечью.



«Ну наконец-то! Ты пришла!» – воскликнул он, открыл глаза и осёкся. Как и всегда, когда видел её хрупкую красоту. В ответ она лишь улыбнулась, подошла ближе, нежно прикоснулась холодными пальцами к его лицу и крепко поцеловала. Он разволновался, как мальчишка на первом свидании, и побагровел от смущения и удовольствия. А Осень, шурша платьем из золотых и багряных листьев, пошла дальше. Тихо постукивали на её шее яшмовые бусы, нашёптывая слова древнего заклинания: «Спи, мой милый, до весны, сладкими пусть будут сны. Да не тронет твой покой ни мороз, ни ветер злой...»



…Утром посмотрев в окно, я ахнула: клён, стоящий на углу, вчера ещё весь зелёный, покрылся багрово-алым румянцем, подсвеченным первыми солнечными лучами. Казалось, что он весь горит от гордости из-за произошедшей с ним метаморфозы. И ещё… немного грустит – ведь следующего поцелуя Осени придётся ждать целый год.

11:04
+5

Таши, какое вкусное произведение!)Пряное, нежное, с янтарными искорками и очень сладким послевкусием!))

Эх, где она… эта Осень?..

11:10
+5

Спасибо, Янси

А где Осень?.. Ушла, но обещала вернуться))

11:16
+5

Этот период-именно вот такой, золотой осени так короток… В основном серость и дожди…

Поэтому и скучаешь по ней)

12:32
+4

1. Поцелуй Осени

12/12

11:31
+5

Спасибо, Таш! Я помню этот волшебный текст, с удовольствием перечитаю.

11:32
+5
15:44
+3

Охряной цвет чая улыбнул. Сразу начали ассоциации неприличные возникать...)

Немножко смутило, то что слова заклинания нашёптывают бусы, а не сама осень…

Но рассказ прекрасен! Браво!



1. Поцелуй Осени.

10/11

14:33
+2

1. Поцелуй Осени — 9/9

12:08
+5

2. Марево



Ночь пропиталась кровавым месивом неба.

Тело распятого солнца рассёк некроз.

В грязных мутациях лжи прорастают стебли

Зла, что взорвётся хаосом метаморфоз.



В лужах дрожат химеры казнённых улиц,

Псы преисподней жадно их души пьют.

Чёрные птицы войны на груди уснули

— В зыбких домах Олирны для них приют.

12:34
+5

О.Лилуш, мурашечное такое!..

2.Марево12/12

19:49
+5

2. Марево 10/7

Интересное, но кажется не законченным и не естественным…

15:51
+3

Очень приятная мрачность! Но смутили последние две строчки:

Как птицы войны могли уснуть, если вокруг для них такой восторг?

И что такое Олирна я не знаю… Или кто такой Олирна...))



2. Марево

10/9

15:55
+3

Спойлер

16:06
+2

Пасибочки! Теперь и я знаю.))

08:53
+2

Марго, будут какие-то предложения по улучшению ситуации?

09:38
+2

И не надейся!) Моск у тебя молодой, подвижный, палитра восприятия ещё не выцвела… Короче, справишься.)))

19:50
+3

Тело распятого солнца рассёк некроз.
По-моему, чисто визуально, некроз не рассекает, а разъедает что-либо. И соглашусь с Хантером — стиш кажется незаконченным. Сюда бы ещё метаморфоз зла добавить, после «Псы преисподней жадно их души пьют.» и потом уже чем-то мягко свести к двум последним строчкам.

2. Марево, 9/9

08:53
+2

Спасибо, Таш, подумаю.

14:33
+2

2. Марево — 10/8

12:25
+5

3. В небо

Горький дым, обречённо сутулясь, взвивается в небо,

Очень больно дышать обгоревшими листьями дней.

Осень мраком густым наполняет вечерний молебен,

акварелью дождя омывая футляры людей.



Время мутной тревоги подводит итог «до» и «после»,

Смотрит в души несчастных, летящих к последней черте,

За которой предел человеческой скорби и боли

Серебрится слезой на огромном небесном кресте.

12:35
+5

что ни стих, то шедевр!

Я сразу буду оценивать, можно?

Потом времени не будет…

3.В небо 12/12

15:57
+4

Ой, такой апокалипсис симпатичный! Ещё бы сюда побольше мрака… Классно!



3. В небо

11/10

19:24
+4

Очень интересное, но довольно спорные образы… Сутулящийся дым, дышать листьями, акварель дождя… И небесный крест, что это?

08:58
+3

Сутулящийся дым — дым похожий по контурам на сутулящегося человека. Дышать листьями, конечно, бред, нужно менять. Акварель дождя — это когда дождь со слезами, грязью, не знаю, может, и чушь. Небесный крест — это символ. Спасибо за отзыв, буду думать.

19:41
+2

Время мутной тревоги подводит итог «до» и «после»,
Здесь у меня по ритму проглатывается «до».

В остальном — отличное!

3. В небо, 11/12

08:58
+2

Спасибо, Таш, да, там есть такое.

14:34
+1

3. В небо — 10/11

11:24
+1

3. В небо 10/8

12:28
+7

Старенькое

4. Ветер наг

Ветер наг, полоумен, чешуйчат и сед,

Он приносит вести о той земле,

На которой тверди, смола и мёд,

На которой жимолость не цветёт.

Воедино собраны тьма и свет,

Осязаемо осень нянчит рассвет.

Полубоги приходят на зов мертвецов

И дуальность щурится им в лицо.

Там причастен и стар и млад к войне,

Там всё знают о смерти, любви, тишине,

Первобытная осень там в дуло зрачка

Смотрит каждому, кто обездвижен и слаб.

12:37
+5

Старенькое, но удаленькое!)

Не всё поняла, но цепляюще, Тигри!

4. Ветер наг 10/11

13:03
+5

Пасиб, Надюш, а что непонятно?

13:20
+4

Полубоги приходят на зов мертвецов



И дуальность щурится им в лицо.

вот тут непонятно…

15:10
+5

А на войне как на войне… есть мёртвые, а полубоги — выжившие, те, которые родились в рубашке, так сказать…

15:46
+4

ооо, Спасибо Тигруль… Теперь всё стало на свои места!) эх, я курица бестолковая...(((

15:11
+5

Тигрик, стихо обалденное

15:24
+5

Спасиба, Лилу...)))

16:01
+2

Бесподобно! Дуальность, правда, и меня чуть смутила — очень уж современное слово на фоне полубогов и первобытной осени. Но, с другой стороны, придаёт некоторый шарм...)



4. Ветер наг

11/12

19:31
+2

4. Ветер наг 8/10

В целом неплохое, но, откровенно, слабенькое… У нас ведь конкурс, и должен победить сильнейший. Так что сужу относительно… Не обижайся, не удаляйся, не удаляй… Аминь…

19:36
+2

Знаю, рифмы бедные, штамп на штампе, у нас конкурс и здесь есть сильные тексты, а этот я написал в ответ тебе же, знаешь, Дем, я начинаю перерастать возраст удаления стихов и битья посуды. И параллельность ко всему этому так чувствуется.

Сейчас для меня важней тишина и созерцания.

Так что нужно было 4 / 4 поставить

19:44
+2

Дем, я начинаю перерастать возраст удаления стихов и битья посуды.


Рад этому...)

Так что нужно было 4 / 4 поставить


А вот это похоже на обиду и подъёб… Если ты переросла, то это лишнее…

19:47
+2

Переросла, но он и тянет на твёрдую 4

20:40
+1

4е, если оценочная система пятибальная. И к тому же 4е с плюсом.

Стих уникальный!

21:51
+1

Риииитааааа

22:02
+1

Не кричи, я рядом!)))

А стих мне нравится.

19:15
+2

У меня царапки по технике:

Ветер наг, полоумен, чешуйчат и сед,
Никак у меня не прикладывается данный эпитет к ветру.

Он приносит вести о той земле, На которой тверди, смола и мёд,
Земля и так, сама по себе, есть «твердь». И выражение «о той земле, на которой...», на мой взгляд, не совсем верно. Может так лучше будет: «Он приносит вести о той земле, Где смешались густо смола и мёд,», а?

А эмоционально стихо меня прям зацепило. Класс!

4. Ветер наг, 9/11

14:37
+1

4. Ветер наг — 10/11

15:02
+4

А зачем два слова? Бонус за двойное комбо?)

15:07
+3

Деееееееем, ну не ёрничай ты, не любишь мои стихи, сразу говори — они дурацкие

15:10
+4

При чем тут твои стихи?

15:23
+4

Ааа, спрашиваешь про эти слова? Извини, не поняла

15:26
+4

Бывает...)))

15:16
+3

Канешна, бонус — плюс 15 баллов

15:24
+4

Я в теме)

15:41
+4

ура

19:53
+1

Кто-то говорил, что он в теме...)

20:00
+2

Так и есть…

20:11
+1

Иииии… Где стихи?)

20:34
+2

Срок ещё не подошёл...)

20:37
+1

Верю… Наивность моя безгранична.)

18:14
+5

Жалко, что или-или. С обоими словами есть неплохие тексты… Придется «Танец осенних исчезновений» показать в следующий раз, а пока — маленький фантастический рассказик со словом «война».



5. Собакочеловек



– Эрла славится шавками и дождливой погодой, – прокряхтел тучный капитан де Клод и, скривившись, осторожно ощупал языком дуплистый зуб. Зубная боль окрасила утро в едкий охряный цвет. – И то, и другое – порядочная гадость, но гадость удивительная.

– Что же в них такого примечательного? – возразил Хендрик. – Этого добра и на Земле хватает.

Бронированный внедорожник тащился сквозь лес по разбитой, извилистой – до головокружения – колее, разбрызгивая из-под колес темно-карминную грязь. Красноватое небо точно прохудилось – сыпало и сыпало холодной моросью. Капот машины усеяли крупные капли, похожие на раздавленные клюквины. Черные ветви наотмашь хлестали по ветровому стеклу.

«Когда на планете долго идут войны, – размышлял Хендрик, – она как бы исподволь краснеет, наливаясь гневом. Интересно, почему? Что заставляет Марс облекаться багровой аурой, в то время как миролюбивая Венера спокойно голубеет? Вот и здесь повсюду – яркая глина, и дождь рисует на окне розовым фломастером». Эта мысль, хоть и не додуманная до конца, показалась ему интересной, и Хендрик полез в нагрудный карман за блокнотом. «Если не получится зарифмовать, запишу в столбик, и будут верлибры. Можно поставить эпиграфом к военному очерку или в «Зеленый листок» тиснуть», – пробормотал он рассеянно.

– Что? – вскинулся де Клод.

– Я не вам, – пояснил Хендрик. – Обмозговываю статью. Дело тонкое и непростое, если, конечно, мы хотим воспитать в наших людях патриотизм, поднять героический дух… и так далее. Иными словами, получить от правительства деньги. Так как вы говорите? Собаки и погода?

Война длилась уже десять лет – и все никак не могла закончиться. Она моросила, как нудный эрлианский дождь, и давно перешла в стадию одиночных партизанских вылазок, мелких диверсий и показательных расстрелов. На Земле о ней мало кто знал, а вернее, никто ею всерьез не интересовался. Да и вообще не понятно было, зачем колыбели человечества, владевшей десятками плодородных колоний, понадобилась это большое болото. Время от времени с Эрлы возвращались солдаты – покалеченные, израненные, психически выгоревшие. На них смотрели, как на поломанные игрушки, с брезгливым состраданием, и, комиссовав после пары месяцев госпиталей и санаториев, отправляли на пенсию, а им на смену присылали новых. Так что война на Эрле напоминала мельничный жернов, который перемалывает всех и вся без разбора. Не ради победы – да и некого там было побеждать: вокруг дикари да сброд – а ради одной лишь кровавой канители.

– Я пошутил, – признался де Клод, – насчет погоды. А про собак запомните, возьмите, как это… на карандаш. Мы тут пару месяцев назад узнали кое-что, расскажу – не поверите.

Хендрик склонил голову набок, готовый слушать.

– Так вот, совершенно случайно мы…

Автомобиль резко подкинуло на выбоине, и капитан чертыхнулся сквозь зубы, схватившись за щеку.

– Дороги, будь они неладны. Потом договорим, все равно на пальцах не объяснить. Еще пара километров, и приедем на базу.

Хендрик сочувственно кивнул.

База оказалась скоплением железных бараков – приземистых, крытых шифером. Все в глинистых разводах, опутанные кое-где жалкими плетями вьюнов, они выглядели заброшенными и грязными, а Хендрику напомнили стоящие на запасных путях вагоны. Словно в дополнение иллюзии, в слякоти, между островками зелени, камнями и лужами, терялись гнутые рельсы, а главное здание – диковатого вида двухэтажка – вполне могла сойти за провинциальный вокзал в какой-нибудь европейской стране.

– Добро пожаловать на конечную, – съязвил Хендрик.

– Чувствуйте себя как дома, – осклабился капитан. – Но не забывайте, что вы – среди врагов. Здесь более или менее чисто, а рядом с городами местных каждая кочка заминирована. Оружие у дикарей, сами понимаете, дрянное, но оторвать ногу может. А если очень не повезет, то и глаза вышибет.

Они вошли в похожее на вокзал здание и поднялись на второй этаж. Оставшись с Хендриком вдвоем в кабинете, де Клод предложил гостю стул, а сам развалился за краснодеревянной столешницей и включил компьютер. На экране возник эрлианский город – не весь, а только крошечный его фрагмент: два дома из розового песчаника, поставленные углом, утоптанный дворик, деревянная кадка с цветами, скамейка, мусорные бачки. У крыльца одного из домов худенький мальчик играл со щенком, подбрасывая вверх резиновое кольцо. На скамейке женщина укачивала грудного ребенка. У ее туфель крутился пес, нечто среднее между болонкой и йоркширским терьером. Неподалеку стояла, беседуя, компания мужчин. Многие держали в руках поводки, другие отпустили четвероногих любимцев свободно бродить по двору.

Хендрик невольно бросил взгляд в окно: со второго этажа было видно, как по шиферным крышам бараков текут, срываясь вниз мутной капелью, извилистые струйки воды. В эрлианском городе дождь кончился, и карнизы блестели на солнце.

– Вот, – торжественно произнес де Клод, и лицо его просияло, как будто сейчас, в эту минуту, ему предстояло объявить о величайшем научном открытии, – посмотрите-ка, сколько здесь шавок и сколько людей. Сейчас я остановлю кадр.

Изображение замерло.

– Девять человек и восемь собак, – сосчитал Хендрик.

– Одна скрылась за помойкой. Значит, поровну.

– Ну, так. И что?

– А вот что. Смотрите внимательно, — объявил капитан, и тут на экране начало происходить странное.

Сверху, должно быть из окон высоких, не находящихся в кадре строений ударили автоматные очереди. Щенок завизжал, неловко перекувырнулся через голову, как будто хотел последний раз куснуть в воздухе игрушку, и растянулся в грязи. Тотчас и сам мальчик вскрикнул, согнулся и присел на корточки, точно у него внезапно схватило живот, а затем повалился на бок. Женщина на скамейке вздрогнула и, выпустив из рук младенца, медленно сползла на землю – туда, где уже бился в конвульсиях лохматый, как йоркширский терьер, пес. Собаки скулили и дергались, обливаясь кровью, и кровь впитывалась в красную глину, почти не оставляя следов, и тут же, рядом с ними, падали замертво люди.

Хендрик не мог понять, реальная это съемка или компьютерная анимация, но от вида бессмысленной бойни у него закололо в груди и к горлу подступила тошнота.

– Ради всего святого, – взмолился он, – выключите! Что это было?

– Вы обратили внимание, – спокойно сказал капитан, – что палили только по шавкам, но умирали люди? Хотя они не люди, конечно. Эти существа, имеют два тела – собачье и человеческое. Как бы собачье и как бы человеческое, – поправился он. – Мы пока не знаем, как то и другое связаны, может быть, какими-то волнами, биополем или черт знает чем еще, но оба составляют единый организм. Когда одно тело разрушается, то гибнет и второе.

– Интересная гипотеза, – осторожно заметил Хендрик.

– Тянет на сенсацию, а? – усмехнулся де Клод. – Вы запишите, запишите, не стесняйтесь. Это же ваш хлеб. Знаете, как началась война? Сейчас уже мало кто помнит, но когда наши высадились на Эрле, аборигены встретили их дружелюбно. Пригласили в свои дома – угощение, то да се. Ну, а потом ребята – ясно, с перепою – вышли поразвлечься, пострелять. И ведь не по бабам, не по детям, а по шавкам, которых тут видимо-невидимо. Кто же мог подумать… – де Клод махнул рукой.

Хендрик беспомощно тискал в ладонях блокнот.

– Я же говорил: не поверите, – удовлетворенно заметил капитан. – Нам тоже сперва казалось дико, да и сейчас кажется. Не знаю, как там по науке, но по человеческой логике такого не бывает. Однако факты есть факты. Сейчас сами увидите – мы с вами проведем маленький эксперимент, – тяжело налегая на стол, он потянулся к телефону и снял трубку. – Приведите ко мне этого… снайпера.

Мальчишка-снайпер был слаб и тонок и отличался той предельной бледностью, при которой говорят, что у человека сквозь кожу сияет душа. Незаметно, как тень, вслед за ним в кабинет скользнула похожая на овчарку собака и легла на пол, вывалив длинный оранжевый язык. Она тяжело дышала, худые бока ходили ходуном.

Хендрик первый раз видел эрлианина вблизи – и поразился его субтильности. Паренек лет семнадцати – если судить по земным меркам, а так, одному Богу ведомо, сколько ему – в мешковатой рубахе и полотняных штанах, босой. Вероятно, его привели через двор из барака, потому что вымазанные глиной ступни оставляли на полу влажные розовые пятна. Мальчишка подслеповато щурился и моргал, точно пытаясь приглядеться к яркому свету.

– Он действительно снайпер? – недоверчиво спросил Хендрик.

– Пес его знает. То есть тьфу… его пес, конечно, знает, а мне досуг ли разбирать? – пожал плечами де Клод. – Одним выродком больше, одним меньше. У нас разговор короткий: эрлианин – значит, враг. Да и какого дьявола он околачивался рядом с базой?

На это Хендрик не нашел что возразить.

– Так что если предыдущий ролик вас не убедил, то сейчас увидите вживую. Будет весьма наглядно, – сказал капитан. – С кого начнем? Предлагаю – с шавки. Вздернем на вилы, а вы пока наблюдайте за парнем. А можно наоборот – мальчишку к стенке и пулю в затылок, а вы с твари не спускайте глаз. А то… – продолжал мечтательно, – можно и поинтереснее что сделать. Например, руку ему оттяпать или ногу – а вдруг и у шавки лапы отвалятся? Но это пусть исследователи чудят, а мы люди простые, военные. В нашем деле выпендреж и всякие там научные изыскания ни к чему. Ну, что? – де Клод вперил брезгливый взгляд в собаку. Та глухо заворчала и едва заметно, укоризненно шевельнула хвостом. – Ладно, черт с ней. Давайте парня, расстрел шавок вы уже видели.

Эрлианского снайпера вывели под усилившийся дождь, на узкую площадку между главным корпусом и одним из бараков. Хендрик видел в окно, как мальчишка наклонился, обнял за шею пса и быстро потерся лбом о его мокрую шерсть, коснулся легкими пальцами носа, почесал за ушами. Затем выпрямился и, запрокинув голову, посмотрел вверх. Собака легла у его ног и тоже задрала морду к холодным тучам. Оба ждали. Не помощи, не чуда, не милости небес. Выстрела.

Хендрик зажмурился. Эта картина, слишком яркая, несмотря на ливень, ослепила его сытую журналистскую совесть, и слова, которые стучались в душу, не годились для газетки, не слагались в верлибры. Они вообще не были его мыслями. Их, точно резиновое кольцо, подбросил в воздух умирающий эрлианин.

«Они не понимают, что такое дружба. Почему, когда друг ранен, ты кричишь от боли. Можно выжить без руки или ноги, но нельзя ампутировать сердце...»

Бескровное лицо паренька заострилось от страха, сделавшись похожим на собачью морду, а собака смотрела на Хендрика прозрачными, совсем человеческими глазами.


18:21
+4

Джон, можно и с тем, и с другим словом. Я просто поздно ночью делала публикацию и написала неправильный союз))

19:28
+5

Лилу, спасибо. Тогда опубликую «Танец» тоже. Не слишком ли много будет моих опусов на конкурсе? :(

19:38
+5

Отлично, интересно будет прочитать. А по количеству текстов — как раз хорошо

16:02
+3

Такс, прозу ночью почитаю...)

08:27
+3

Рассказ тяжёлый морально, но война красиво-плюшевой не бывает. «Охряный» — в тему, хотя и не представляю этот цвет едким. Здесь, кстати, несмотря на правильные знаки препинания, кажется, что «порядочная, но удивительная» гадость относится к зубной боли и охряному цвету, а не к шавкам и дождям.

И ещё, война длится уже десять лет, а то, что жители и животные — одно целое, догадались только теперь… Излишне долго даже для человека.)

В остальном — прекрасно. Описания и детали — на уровне, что уже привычно и очень приятно. Сюжет тоже интересен. А за жанр военной фантастики отдельное спасибо, Джон.))



5. Собакочеловек

11/11

05:05
+5

Маргарита, спасибо большое. На самом деле вполне могли не догадаться. На войне кто обращает внимание на собак? Да и в целом… сколько вокруг удивительного, о чем люди даже не подозревают, хотя оно на протяжении многих веков у них перед глазами? Разум консервативен и с трудом воспринимает новое.

18:54
+2

а сам развалился за краснодеревянной столешницей и включил компьютер,
На мой взгляд, таки: «а сам развалился за столом с краснодеревянной столешницей и включил компьютер.» А иначе столешница провисает в воздухе.

Прочтя название, сразу подумала про голованов Стругацких, но здесь тема оказалась глубже. Единственно, хотелось бы чуть-чуть продолжения, каких-то дальнейших действий со стороны Хендрика как корреспондента. Но и так большое спасибо от любительницы НФ.

5. Собакочеловек, 11/12

20:17
+3

Та Ши Ко, спасибо. Нет, голованы это другое.

14:42
+2

5. Собакочеловек — 12/10

18:21
+6

Стихи писать не умею совсем, но раз уж пришлось в тему… Не столько даже в тему конкурса, сколько в тему рассказа, хотя осень, конечно, присутствует.



6. Алеет вечер, ласковый и гордый



Алеет вечер, ласковый и гордый,

В нем, как свеча, бледнея, тает дом;

А у крыльца мне тычет в руки мордой

Соседский пес с обрубленным хвостом.

Ну, брось скулить, скажи, чего ты просишь?

Все в мире ложь, бездарные слова;

Скажи ему, что скоро будет осень

И на тропинку облетит листва.

Холодный дождь не перестанет лить,

И будет грязь и слякоть вдоль дорог,

И только ты, умеющий любить,

Среди людей не будешь одинок.

16:05
+2

Не совсем понятно, кому и кто должен сказать, что скоро осень.))

В остальном всё хорошо.



6. Алеет вечер ласковый и гордый

8/10

21:51
+4

Маргарита, спасибо! Насчет кто кому… Человек обращается к псу, следовательно сказать должен пес. А кому — миру. «Все в мире ложь, бездарные слова; Скажи ему, что скоро будет осень И на тропинку облетит листва». Смысл в том, что все ложь, а пес скажет правду, ведь что может быть правдивее прихода осени.:)

21:53
+4

Хороший стих. Но проза, конечно, волшебная! И тем не менее, стихи тоже надо писать. Получается.))

21:59
+4

Стихи старые. Уже не пишу, если только в прозу надо что-то вкрапить. Для вставных поэтических фрагментов внутри рассказов — годится.

19:41
+4

6. Алеет вечер, ласковый и гордый 8/8

Далеко не идеальное, но впечатление оставляет приятное...)

19:54
+2

Есть немного путаницы в том, от чьего лица говорит герой (или герои?), но в целом — хорошо.

6. Алеет вечер, ласковый и гордый, 8/8

13:38
+2

6. Алеет вечер, ласковый и гордый 10/12

Мне стих очень запал… если щемит что-то после прочтения-значит плюсую однозначно, харрашо)

14:43
+1

6. Алеет вечер, ласковый и гордый — 8/8

19:29
+6

7. Танец осенних исчезновений



«Если положить в чай немного сосновых иголок и пару крупинок янтаря, сочного, как спелая морошка… потом перемешать и капнуть чуть-чуть солнца...»

— Лу? Лу, ты меня слушаешь?

Она с трудом разлепила отяжелевшие веки и сонно завозилась под теплым шерстяным пледом.

— Прости, я задремала… Мне снилось, что ты хочешь приготовить напиток из солнца и янтаря.

— Янтарь — это и есть охлажденный морем солнечный свет. Красиво, — улыбнулся Кларк. — Но для нас бесполезно.

— Я знаю, — Лу вздохнула. — Вообще, глупости. На тебя вся надежда.

— Но все равно красиво.

Лу любила, когда Кларк смотрит вот так, слегка прищурившись, любила его улыбку и ласковое обращение «маленькая», и не могла представить себе, как будет просыпаться по утрам одна или рядом с кем-нибудь другим. Но год подходил к концу, а это означало, что скоро им придется расстаться.

Разве что случится чудо, но в чудеса Лу не верила. Это только в дешевых сериалах бывает, что после Исчезновения любовники оказываются в одном и том же мире и, ошеломленные, рыдая от счастья, падают друг другу в объятья. Или нежданная прихоть судьбы сталкивает их после многолетней разлуки. А если это происходит за пару дней до нового Исчезновения, то концовка получается особенно возвышенной и трагичной.

Но в жизни все не так. Исчезновения сводят людей, чтобы уже через год раскидать их по разным мирам, и миров этих не счесть. Вселенная бесконечна не в пространстве и не во времени, она бесконечна в каждой точке времени и пространства, а значит, встретить кого-то снова, столь же невероятно, как два раза выловить из океана одну и ту же рыбку.

Об Осенних Исчезновениях сложено много красивых легенд, странных и неправдоподобных, затягивающих, как тот миг, когда реальность вокруг тебя мутнеет, подергивается легкой рябью… и ты закрываешь глаза, потому что знаешь, что сейчас им станет горячо и больно. Ватная тишина, порыв ветра, блеск. И ты видишь, что все изменилось. Вроде бы, все то же самое: деревья, роняющие золотой свет, и шелковая синева над головой, но того, кто еще секунду назад держался за твою руку — уже нет. И дома твоего тоже нет, и города, в котором ты жила. А есть другие дома, другие города, другие люди. И кому-то из них суждено стать твоим другом или любимым… до следующего Исчезновения.

Говорят, что раньше все было по-другому, а потом вдруг сделалось так. Почему — никто не знает.

И Лу не знала, но верила, что в загадочном явлении природы есть некий тайный смысл. Ей нравились трогательно-прозрачные осенние вечера, когда каждое мгновение пьешь, как дорогое вино, зная, что оно может оказаться последним по эту сторону черты и первым — по ту. Сам момент перехода виделся ей чем-то вроде подарка в разноцветной обертке. Ярко, броско, и не узнаешь, что внутри, пока не развернешь. Ерунда, пустышка, а может быть — чудо. И сердце замирало в предвкушении волшебства.

Но так продолжалось лишь до тех пор, пока в ее жизни не появился Кларк. А сейчас Лу с тоской и страхом наблюдала, как сохнет трава на горячем ветру, как наливаются мутной росой облака, как густая зелень тополей и лип выгорает до желтизны.

Когда с деревьев упадет первый лист, по планете прокатится волна Исчезновений. Одни люди пропадут бесследно, другие займут их место. Новоприбывшие станут слоняться по улицам, заселять опустевшие дома, искать работу, заводить друзей, будут тыкаться повсюду, как слепые котята, начнется суета и неразбериха. Осень — самое сумбурное и бестолковое время в году. Едва все более или менее вернется в привычную колею, как в середине октября придет вторая волна. А в начале ноября — третья.

Какая из трех волн захватит их с Кларком — неизвестно, значит, надо торопиться. Надо спешить наслаждаться, жить, любить друг друга, пока неведомая сила не разомкнет их объятия. Потому что противостоять ей невозможно… или возможно?

Кларк считал, что раньше люди знали секрет, потому что древняя мифология буквально кишела сказаниями о «вечных любовниках». Конечно, все старые книги не просмотришь, на это не хватило бы и двенадцати месяцев, от осени до осени. А до первой волны оставалась пара недель, но если очень повезет… Ведь может же им повезти?

Все свободные вечера Лу и Кларк проводили в городской библиотеке — огромном черном здании, увенчанном двумя острыми башнями-близнецами, придававшими ему сходство с рыцарским замком со старинных гравюр. Окруженное аккуратными желтенькими коттеджами, оно выглядело нелепо, как ворона, приблудившаяся к стайке канареек.

Обычно Кларк сидел за столом и читал, а Лу стояла у окна, глядя на погружающийся в переливчатое озеро огней город или неторопливо прогуливалась вдоль стеллажей. Она не могла заставить себя прикоснуться к книгам — массивным томам в наглухо застегнутых кожаных чехлах — и только бормотала вполголоса странные названия, смысла которых до конца не понимала. Что-то неприятное чудилось ей в древних фолиантах, пугающее, восстающее против законов природы, словно люди, их написавшие не были людьми в привычном значении этого слова. «Наши предки» — их называли, с уважением и некоторой опаской, а Лу казалось, что по улицам до сих пор бродят их липкие призраки, прячутся в подвалах и водостоках, ревниво и завистливо следя за беспечной жизнью ничего не подозревающих горожан.

Но Кларк верил в мудрость древних, и рылся в оставленных ими письменах, и искал ответы.

Лу закрыла глаза и почувствовала, что ее снова затягивает в сон. Нет, надо вставать. Кларк отодвинул шторы и бледно-зеленый дымчатый свет затопил комнату. В прозрачном, как бутылочное стекло, небе поблескивали острые осколки звезд, влажные и чистые, отмытые ночным дождем. По мостовой сухой поземкой крутились мелкие бумажки, травинки и отломленные с деревьев веточки, быстро вращаясь, пронеслись четыре шара перекати-поля. По утрам здесь всегда дул сильный соленый ветер с океана.

Лу сползла с кровати, натянула длинную футболку и босиком поплелась в ванную. Долго искала зубную щетку, разворошила весь шкафчик, но та как сквозь землю провалилась. Из кухни вкусно запахло жареным хлебом и яичницей.

— Лу? — Кларк возник в дверях с металлическим кофейником в руке. — А ведь ты меня не дослушала.

— Я заснула, — Лу продолжала рыться в шкафчике. — Ты говорил что-то о древних, и о каком-то магическом зелье.

— Я говорил, что узнал, почему начались Исчезновения.

— Вот как? Кларк, этого никто не знает.

— Я прочитал вчера, — упрямо продолжал Кларк, — что Бог проклял людей за то, что они копили всякие вещи.

— Какие вещи? — удивилась Лу. — Полотенца, зубные щетки? Шампуни?

— Понятия не имею, — пожал плечами Кларк. — Но думаю, что есть кое-что поинтереснее шампуней и зубных щеток.

Но Лу в тот момент ничего интереснее в голову не приходило, она даже находила смысл в том, чтобы иметь не одну зубную щетку, а две или три. По крайней мере не придется искать ее по утрам, а можно спокойно почистить зубы. Но четыре? Пятьдесят? Сто? Сколько зубных щеток способен накопить человек и зачем они ему? Наверное, дома предков были завалены хламом.

— Да, — подтвердил Кларк. — Знаешь, как там было написано? «Неодушевленные предметы стали для них важнее самой жизни».

— Это как?

— А кто ж их разберет? Видно, свои вещи они любили больше, чем друг друга.

За завтраком Лу размышляла о причудах древних и о превратностях судьбы. Почему-то получалось так, что из-за чьей-то глупой привычки замусоривать свое жизненное пространство они с Кларком должны расстаться, и не когда-нибудь, а совсем скоро. Обидно и несправедливо.

— Ну как, положить тебе солнца в кофе? — загадочно улыбнулся Кларк, намазывая хлеб тонким слоем маргарина.

— Что? — рассеянно отозвалась Лу. — Постой. Ты сказал вчера, что нашел какой-то рецепт, да? Или это мне тоже приснилось?

— Сказал. Но надо все проверить… Пойдем в библиотеку, и я еще раз внимательно прочитаю. А потом нам понадобятся корни красного папоротника, их нужно мелко нарезать, залить кипятком и три часа настаивать в темноте. Сначала можно будет напоить Лисичку, и если на нее подействует…

— При чем тут Лисичка? — перебила его Лу. — Животные не исчезают.

— Не важно, подействовать должно все равно. Потерпи до вечера, маленькая. Если хочешь, выкопай пока на пустыре пару корешков, а там решим, что делать.

— Сколько? — серьезно спросила Лу.

— Я думаю, двух кустиков хватит.

Красный папоротник, строго говоря, никаким папоротником не был. Так называлось низкорослое травянистое растение с чуть красноватыми перистыми листьями и блестящими темно-бордовыми ягодами. Росло оно на пустырях, по обочинам дорог и на прогретых солнцем песчаных косогорах и входило в список из двадцати семи «представителей местной флоры, запрещенных к употреблению в пищу». Но Лу это не смущало. Они ведь с Кларком не собирались его есть, а выпить полстакана отвара — даже невкусного — совсем не трудно. Поможет ли им древняя магия, Лу не знала, но вот повредит — вряд ли.

Корни у красного папоротника оказались длинными и неприятными на вид, похожими на жирных белесых червей. Зыбкий песок осыпался под лопатой, и чудилось, что их покрытые короткими ворсинками туловища шевелятся и пытаются зарыться глубже в почву. Лу не удивилась бы, если бы они ее укусили, но этого, конечно, не случилось. Только от брызнувшего на руки мутно-серого сока слегка онемели пальцы.

Она отряхнула корни от песчинок, а дома тщательно вымыла и оставила на столе, накрытые салфеткой. И стала ждать Кларка.

Вечером, по пути в библиотеку, они держались за руки, чувствуя себя соучастниками некоего таинственного преступления. Небо над их головами приторно розовело, а ближе к горизонту расслаивалось на оранжевые полосы, и черные башенки-близнецы торчали вверх, как гигантские, растопыренные буквой «V» пальцы. Проколотое одним из шпилей солнце трепыхалось, словно насаженная на булавку бабочка, истекало закатной кровью, покрывая мостовую блестящей красной глазурью.

— Интересно, а почему, здание библиотеки во всех мирах одинаковое? — спросила Лу. — Что бы ни находилось вокруг, оно всегда большое, черное, с двумя башнями. Не знаю, как внутри, но снаружи похоже, что это одно и то же строение.

— Я тоже об этом думал, — признался Кларк. — Оно и внутри не меняется. Да, странно.

— Ты что, и раньше бывал в библиотеках? — удивилась Лу. — Не только последний год?

— Да… иногда. То есть, если честно, то довольно часто. Я люблю книги.

«Вот что он имел в виду, — говорила себе Лу, вступая под тусклые, стрельчатые своды. — Любовь к неживым вещам. К книгам. Древних за это наказали, не накажут ли нас? Нет, не может быть, те люди ненавидели друг друга, а мы друг друга любим.»

— Подожди немного, маленькая, я прочту еще раз, — сказал Кларк, извлекая из чехла лохматый том с бронзовым тиснением на темно-синем переплете. — Или хочешь, почитаем вместе? Это важно. Вдруг заметишь что-то такое, чего не замечу я?

Неожиданно для самой себя, Лу согласилась.

Она стояла за спиной Кларка, заглядывая ему через плечо, и торопливо пробегала глазами строчку за строчкой. Шрифт был готический, трудный для чтения, а сам текст пестрел непонятными терминами и ссылками на научные труды. Лу едва понимала, о чем речь.

— Что такое «нейротоксин»? — спросила она недоверчиво, тщетно пытаясь продраться сквозь нагромождение незнакомых слов.

— Вещество, которое проникает в мозг и разрушает его, — пояснил Кларк. — В отваре из корней красного папоротника этого самого нейротоксина очень много. И когда мы с тобой его выпьем, то сначала перестанем ощущать прикосновения и слышать звуки… как при обычном Исчезновении, а потом наступит паралич дыхательных мышц и остановка сердца.

— И что тогда? — глаза у Лу сделались совсем большими, как у испуганного ребенка. Хотя ребенком она себя давно уже не помнила. В прошлом остались времена, когда на планете кто-то умирал или рождался. Все ходили из осени в осень, как из комнаты в комнату, нигде не задерживаясь надолго, ни к чему не привыкая и по-настоящему не привязываясь.

— Тогда наши тела… — Кларк запнулся, подыскивая подходящее слово, но не было больше в человеческом языке глагола «умереть», — … выключатся и станут непригодными для жизни. И мы оба исчезнем в другой мир. Вместе.

— Да, но… как же мы сможем жить без тел? — жалобно спросила Лу.

— Конечно, сможем, — успокоил ее Кларк. — Как по-твоему люди путешествуют во сне? Помнишь, как сегодня ночью мы купались в море, а наши тела остались дома и спокойно спали?

Да, против такого довода не возразишь. Лу ничего не оставалось, как согласиться, хотя ночного купания она припомнить не могла. Она часто забывала сны, почему-то в момент пробуждения все сминалось, перемешивалось, оставались только отдельные картины, рваные, как клочья соленого тумана над водой.

Гладкошерстная рыжая кошка по кличке Лисичка жила в подвале соседнего пустующего дома, но столоваться приходила к Лу и Кларку на веранду. Отвар из красного папоротника, для вида и запаха слегка забеленный молоком, Лисичка вылакала за три минуты, а потом вылизала шершавым языком миску. Распушила огненный хвост и благодарно потерлась головой о плюшевый угол дивана.

Лу и Кларк, затаив дыхание, наблюдали за ней, но с кошкой ничего особенного не происходило. Она погуляла немного по веранде, а затем забралась Лу на колени и замурлыкала.

— Ну, и? — Лу рассеянно поглаживала рыжую спинку, а Лисичка щурила глаза цвета темного янтаря и урчала от удовольствия.

— Подождем, — прошептал Кларк.

Урчание прекратилось, по телу кошки прошла легкая судорога, оно неестественно вытянулось и застыло.

— Дай мне, — он взял Лисичку из рук Лу и внимательно изучил. Мышечные рефлексы отсутствовали, зрачки не реагировали на свет. — Подействовало, — заключил Кларк.

— Ну что, теперь мы? — Лу задумчиво разглядывала бутылочку с темно-коричневой жидкостью. Посмотрела сквозь нее на солнце, поднесла к лицу. Помедлила. Напиток приятно пах мятным чаем и еще чем-то свежим и острым, но тоже приятным. — Здесь или пойдем куда-нибудь? — ей не хотелось, чтобы их тела оставались в доме, наверное, тем, кто придет в этот мир, будет неприятно их найти.

— Можно пойти к морю, — предложил Кларк.

— Нет, лучше в лес, там сейчас красиво.



Они шли по петляющей среди мшистых кочек тропинке, вдоль заросшего низенькими кустиками голубики оврага. Легкомысленные осины шуршали над ними сомкнутыми золотыми кронами, молодые лиственницы осыпали мягкие иголки к их ногам.

Лу почему-то было страшно. И грустно, словно им предстояло сломать что-то очень дорогое.

Дойдя до неширокой лесной просеки, Кларк остановился. Достал из кармана бутылочку, отпил ровно половину и протянул Лу. Отвар и по вкусу оказался похожим на мятный чай, разве что чуть-чуть горьковатый.

Они стояли и смотрели друг другу в глаза, и Кларк сказал:

— Ну, вот и все. Маленькая, мы будем первыми людьми, победившими Исчезновения.

Лу хотела ответить, но язык вдруг сделался непослушным, чужим. В висках зашумело, а ей казалось что это музыка — легкая, чистая мелодия, жалобная и странно-прекрасная. Она, точно в кино, звучала отовсюду, звала, манила, понуждала двигаться в такт.

Лу зашаталась и обхватила Кларка за плечи. Голова гудела, все вокруг стало нечетким и тягучим, менялось, плыло и кружилось… нет, это они с Кларком кружились, обнявшись, по припорошенному праздничным золотом осеннему лесу. Они не знали, что такое смерть, а, значит, смерти для них не существовало.

08:52
+3

Тоже печально… Этакие Ромео и Джульета иного мира.) Но… А вот мало подробностей! Если в «Собакочеловеке» я только что запахов не почувствовала, а так всё остальное было реально-ощутимо, то здесь — нет. Только слабые намёки и обрывки того мира и других миров, в которых они живут. Тогда любовно-чувственная линия должна быть такой мощной, что на миры и смотреть некогда! А в памяти остались только янтарь, плед и зубная щётка.))) Я, например больше заинтересовалась чёрными библиотеками и историями в мифах о «вечных любовниках».))



7. Танец осенних исчезновений

9/10

04:58
+5

Маргарита, а сама по себе идея осенних исчезновений получилась не интересна? Я обычно позиционирую этот текст как новеллу, а в новелле подробностей должно быть минимум. Да и опасался, что если слишком углубиться в детали, то читатели за деревьями не увидят леса. Мир… так это же наш мир, что его описывать?

Мифы о вечных любовниках, наверное, можно было вставить, но тогда получилось бы что-то вроде повести «Сказка-ложь», громоздкий и неторопливый текст с множеством вкрапленных историй.

07:12
+4

Идея-то интересная… Но…

Вечером попозже отпишусь после работы. Хорошо?)

22:33
+3

Во-первых, я не поняла идею с мирами. Это разные планеты или параллельные миры?

Во-вторых, мне мало одной фразы, что раньше было по-другому, а теперь вот так. Изменения случились внезапно? Тогда куда делись дети и старики? И на каких годах остановился возраст людей? Или изменения начинались постепенно? Сначала перестали рождаться дети… и т.д.

В-третьих, любовники… На вскидку не вспомнила ни одной пары, потому что не понимаю критерий отбора этих самых вечных любовников! Какие мифы имеются в виду? Те, что и мы считаем мифами или мифы о нас, нашем времени?

В-четвёртых, на библиотеках автор делает сильный акцент. Сильный! Это символ чего? Намёк на что? У меня ни с чем не возникли ассоциации… Тогда зачем автор в такой небольшой новелле акцентирует моё внимание на этом?

В-пятых, причина исчезновений — накопление вещей. Материализм, так сказать. Но в жизни персонажей я не наблюдаю аскетизма. Тёплый плед, ванная, зубная щётка (не удивлюсь, если электрическая), вкусный завтрак… То есть люди этих миров живут в благоустроенных домах, ходят на работу, зарплату, наверное, получают, заводят домашних питомцев, не голодают… Чем они отличаются от тех, что жили до Исчезновений? Смысл «кары господней» мне не понятен вообще.

Далее, животные не исчезают. А домашние питомцы? Хозяин исчез, а другой не захотел с ними возиться. Что тогда?

Но самое главное, в отношениях главных героев я вижу нежность, лирику… И не знаю, что ещё добавить… Понимаешь? Всепоглащающей любви, ради которой хочется взяться за руки и противостоять всем этим несправедливым мирам, я не нашла.

Но идея, безусловно, очень интересная.)))

01:53
+4

Маргарита, разные форматы, разная степень детализации… Можно расписать подробно, а можно обозначить двумя словами, полунамеком. Собственно, это алегория сансары — мы исчезаем из одного мира и оказываемся в другом, среди других людей, в других обстоятельствах, вынужденные начинать все сначала. Я предположил, что такой порядок вещей случился из-за чрезмерной привязанности людей (по природе своей — духовных существ) к материальному миру. Как бы исказилась их природа и поймала их в ловушку бесконечных перерождений. А библиотека, пожалуй, символизирует накопленные человечеством знания, которые передаются из поколения в поколение.

Мифы в пространстве рассказа не конкретизированы — просто какие-то мифы, которые упомянуты героями. Их можно при желании придумать сколько угодно. Про родственные души, про браки, которые заключаются на небесах, про души, которые приняли решение всегда воплощаться вместе (или получили такую привилегию за какие-то заслуги), все, что угодно можно сочинить.

05:42
+3

Агааа… Если только так.))

20:27
+2

Они не знали, что такое смерть, а, значит, смерти для них не существовало.
Это значит, что у них получилось?

Мне очень понравилась задумка превратить осеннее умирание природы в нескончаемый круговорот жизни. И то, что двое захотели вырваться из этого круговорота тоже понравилось))

7. Танец осенних исчезновений, 12/12

20:35
+3

Спасибо!

19:59
+2

Это не рассказ. Это какое-то безумие… У меня внутри всё поёт от восторга. Давно не испытывала такого кайфа от текста. Огромное спасибо автору, вы потрясли меня.





7. Танец осенних исчезновений 12/12

22:50
+3

Лилу, огромное спасибо!

13:36
+2

7. Танец осенних исчезновений 10/10

Вначале зацепило очень, а с середины немного устала… Чего то не хватило…

14:45
+1

7. Танец осенних исчезновений — 11/10

11:04
+5

8. Четвёртый акт (э)



Начинается драма в театре военных действий.

Первый акт повествует о солнечных мирных днях.

Возвращается память на время в цветное детство.

Чёрно-белые снимки с альбомов на нас глядят.



Акт второй насыщают оттенки вина и мёда.

Гильзы тонут в густой субстанции красных луж.

Листья падают вниз, на земле их чуть больше мёртвых.

Этой осенью ангел смерти срывает куш.



Снежный саван ложится мягко на поле брани.

Чернолесье скрывает трусов и ждёт весну.

Каждый павший солдат для потомков герою равен.

Имена не важны, только горечь в стакан плеснуть.



Возвращается в мир весна долгожданным светом.

Акт последний вселяет в души святую блажь.

К небу тянутся травы, растут меж костей скелетов.

И над всей этой тишью несётся военный марш…

13:03
+2

Очень сильный текст. Каждая строка — сосредоточение смысла и потрясающих образов. Цельная, живая, острая от переживаемых чувств картина. Просто браво.

21:11
+2

Оххх!.. Классное стихо, Хантер

8. Четвёртый акт (э), 12/12

22:43
+1

Акт второй очень понравился. Очень. Но только он.)

22:10
+1

Я немножко заблудилась в длине строк… Хотя, люблю длинные строки… Но…

Перечитала сто раз, и все сто раз что-нибудь хотелось переделать.

Стих хорош в любом случае.) И очень приятно, что ты пришёл, Дем, на конкурс!



8. Четвёртый акт (э)

9/10

13:34
+3

такой прям мальчиковый-мальчиковый!)

8. Четвёртый акт (э) 9/9

14:51
+2

8. Четвёртый акт (э) — 9/9

17:21
+4

9.Осколки здравого смысла

Вечерело. Грейпфрутовый закат пылал и таял. Кабинет госпожи верховной правительницы походил на диспетчерскую вышку в аэропорту, с которой было видно всё как на ладони. За его пределами в маленьком иллюзорном городе летал пепел, прозрачные домики из чистого хрусталя рассыпАлись мелкими слезинками, дрожа и позвякивая.

С раскаленного неба на землю с сумасшедшей скоростью падали каменные глыбы, разрушая всё на своём пути. Местные жители казались крохотными, беззащитными, почти игрушечными под завалами метеоритных дождей. Странные антропоморфные существа с пушистыми телами в пёстрой одежде и со стеклянными глазами безжизненно валялись на разбитых улицах.

Их лица были похожи на бесчувственные однотипные гипсовые маски, никаких особенностей и отличительных признаков. У некоторых на голове были рога, другие беспомощно раскинули крылья, а из ран вместо внутренностей виднелись нитки, синтепон и вата.

Сама госпожа верховная правительница сидела под столом, зажмурив глаза, растирая их до боли и мелькающих желтых искр. Затем она встала, выпрямилась во весь рост и уставилась в окно, расположенное напротив двери. По комнате – до самого потолка на сумасшедшей скорости летали исписанные/испечатанные бумаги, некоторые были в прозрачных файлах.

Они свистели и жужжали, проносясь в воздухе и периодически сталкиваясь друг с другом. Но единственный настоящий, живой человек, повелитель и создатель этого странного мира их игнорировала. Девушка ничего не замечала, кроме разрушенного города и зыбкого тягучего черного тумана вместо неба.

Кто-то настойчиво постучал в дверь кабинета. Затем навалился на дверь всем телом и что-то требовательно закричал. Потом умоляюще звал, но вдруг раздался звон, похожий на звук разбивающегося кувшина, и всё вокруг затихло.

Правительница простояла так около часа, пока в кабинете не зазвонил телефон. Молниеносно опомнившись, она подбежала к прибору и влажными руками вцепилась в трубку.

«Всё в порядке?.. – спросила девушка.

«Да, он живой. Операция закончилась, его перевели в реанимаию. Утром перезвоню.»

Госпожа правительница нервным движением поправила взъерошенные длинные волосы, водопадом ниспадающие на спину, и упала в просторное кожаное кресло.

Только что летавшие самолётами-истребителями бумаги, на минуту замерев в воздухе, вдруг посыпались на пол и стали спокойно перекатываться по ковролину, будто кусты перекати-поля, движимые невидимым ветром.

Неожиданно правительница заметила, что стол, под которым она недавно сидела, стал покрываться изящными серебристыми узорами, напоминающими приоткрытые бутоны тюльпанов, окруженные предрассветной росой.

Её взгляд переместился на тумбочку, на которой примостилась её любимая чашка. Последняя, раньше всегда выглядевшая уверенно и монолитно, сейчас казалась скукоженной и боязливой, как и её хозяйка. А ведь на дне еще теплился глоток недопитого чая.

«Надо его допить, — подметила девушка, — и посмотреть, что творится за окном.»

На сгоревший город падал черный снег. Горстки выживших обитателей бегали среди развалин в поисках уцелевших. Странно, но кругом не было ни звука. Ни сирен аварийных служб, ни грохота обрушившихся метеоритов, ни криков жильцов. Пусто и глухо на сотни километров.

Лишь кое-где тряпичные чудики звали на помощь и тащили своих пострадавших собратьев к единственно нетронутому небоскрёбу, где на самом верху находилась смотровая башня правительницы.

«Единороги, похоже, все погибли, — с тоской отметила девушка, — Только ведь их воссоздала после последнего происшествия, и даже вышли почти так же славно как предыдущие… Надо попросить отчет о произошедшем у заместителя. За дверью кабинета как раз должны лежать его осколки.»

Действительно, именно там они и были. Кабинет остался единственной неразрушенной комнатой в помещении. За его пределами виднелись лишь серые бетонные плиты недостроя. «Опять ландшафт перерисовывать», — вздохнула девушка.

Она собирала своего главного помощника как части мозаики, как склеивают фарфоровых кукол. Лодыжки к голеням, шею к плечам. Голова была разбита в дребезги. «Как же он выглядел… – создательница поводила руками над обломками и те «склеились» в знакомого человека. Он сделал первый вдох и испуганно огляделся. На бейджике, приколотом к черному пиджаку, была надпись: «Здравый Смысл».

«Что случилось? – ошеломленно спросил он, — Кто-то напал? Я даже не успел всех спрятать в защитное инфополе.»

«Как всегда. Бороться не с кем, — ответила девушка, — Ни войны, ни врагов. Удары судьбы… метеориты.»

«Ужасно… — скривился он, — Теперь снова всё отстраивать. А бумаги с проектами, должно быть, как всегда сгорели.»

«Придумаю новые, — легко отмахнулась правительница, — Собери пока, пожалуйста, мои мысли. Они уже успокоились.»

Заместитель принялся собирать бумажки с пола, пока девушка, уставшая и измученная, полулежала в кресле.

«По-моему, ты голодна. Здесь так написано, — помощник протянул правительнице красную записку-мысль в файле.»

«Значит пора поесть. Потом помою, вытру, поставлю на полки посуду, почищу зубы, переоденусь в единственный халат, полью цветы, попробую почитать… спать не буду, страшно, всё равно не усну… там где-то книга со списком сериалов, которые мне хотелось посмотреть.»

«Сейчас найду, — заторопился заместитель, — Чёрт, мы столько драконов потеряли, исчезла комната с запахами лета и атмосферой праздника, мы так долго её создавали… Сгорели музеи радости и восторга от похода на концерт… Остались только храм семьи, ручей воспоминаний и это фото актера, который тебе нравится. Ах! Тут еще тепло новых носков есть.»

«Ничего. Всё опять восстановится. Надо только прийти в себя. Правда это самое сложное.»

21:26
+3

А я помню этот текст. Несмотря на фантазийность сюжета нарисовалась чёткая картина разрушения внутреннего мира человека под ударами реальности. Зачётно!

9.Осколки здравого смысла, 12/12

19:42
+3

Спасибо, Таша

22:19
+3

Аааа! Как ты это сделала? Хотя… после Шляпника, чему я удивляюсь?)))

Женское мировоззрение и мозгоустройство!



9. Осколки здравого смысла…

10/11

13:33
+3



9.Осколки здравого смысла 12/12

НИЧЕГО ЛУЧШЕ НЕ ЧИТАЛА!!!.. до мурашек… ШЕДЕВР!

14:52
+2

9.Осколки здравого смысла — 10/9

10:58
+3

10. Возлюбленной (э)

Не грусти, дорогая, ты просто не там искала.

Избрала на дурном перекрёстке тернистый путь.

Затуманенным взглядом тонула в кривых зеркалах,

Доверяя злодею струны, смычок, судьбу.



В темноту погружаясь, ослепла от лживых сказок,

Словно кукла, ложилась спать в трансильванский склеп.

Холодела душа, натыкаясь на лёд и скалы,

Вместо роз и вина он кидал тебе чёрствый хлеб.



Вместо пылких ночей – сюрикены измен и боли,

Ты была королевой? Ну станешь теперь слугой.

И плывут со слезами осень, луна, обои,

Тут поможет не чудо, а старой осины кол.



Собирайся, родная, молитвы излечат раны,

Ты так долго была в плену нехороших чар.

Ты уже подошла вплотную к заветной грани,

Протяни мне ладонь, я так по тебе скучал.

12:04
+2

Слоги и ударения танцуют, но, полагаю, доработаешь впоследствии.)

«Мерзавец» чуть выпадает из стилистики. Я бы заменила примерно на:

Не тому доверяя струны, смычок, судьбу…



10. Возлюбленной (э)…

8/11

12:23
+2

Пасиба! А если вместо мерзавца злодей?

Марго, где танцуют особенно сильно?

12:41
+2

Слоги (если не ошибаюсь, канеш):

15 14 15 13

15 13 15 14

15 14 14 14

15 13 14 13



Ударения там же, где шалят слоги:

3 6 9 12 14

3 6 9 12 14

2 6 9 12 14

3 6 8 11 13



3 6 9 12 14

1 3 6 8 11 13

3 6 9 12 14

1 3 9 12 14



1 3 6 9 12 14

1 3 6 9 12 14

3 6 8 11 13

3 6 9 12 14



3 6 9 12 14

3 6 8 11 13

3 6 8 11 13

3 6 8 11 13


13:18
+3

шо за арифметика??!!

13:31
+3

Это шоб Лилу застрелилась)

Спасибо, Марго, круто, буду разбираться)

13:31
+3

10. Возлюбленной (э)

10/10

16:41
+2

10. Возлюбленной (э) 7/9

Про сбои Марго сказала… допиливать и допиливать...) Идею так и не уловил…

19:59
+2

Стихо хорошее, но ритм поправить бы — сбоит, и есть пара царапок по образам:

Спойлер


Пока так: 10. Возлюбленной (э), 7/9

15:26
+1

10. Возлюбленной (э) — 9/10

12:18
+4

11. Склоны Тайгета (э)



Каждая Троя погибнет в великой войне.

Как на любовное ложе — в костёр погребальный

Каждый приляжет Ахилл, улыбаясь во сне,

Пеплом горячим взлетая во след за ветрами.



Каждый Приам, проклиная судьбу сыновей,

Взглядом остывшим упрётся в невинное небо.

Сколько по свету ещё деревянных коней

Будут въезжать в города, предвещая победы?



Опиум сладок и чуть прилипает к губам.

Склоны Тайгета темны, изумрудны и влажны.

Теплится утро. Елена выходит к гостям,

Каждому сердцу даруя любовную жажду…

12:19
+3

Тоже сырое, тоже быстрое… Так что, правим, не стесняемся.))

12:46
+4

Мне кажется шикарное. Война, любовь, предательство — столько всего намешано, получилось вкусно.

13:16
+4



Рит.а как же шЫкарные рифмы к «погребальный»?)))

Я думала хоть чуток взбодрим народ)))

13:21
+4

Не напоминай! До сих пор хихикаю...)))

13:27
+4

За такое «взбодрилово» Та Ши чёрным шрифтом всё замалюет, потом убьет, а после ещё и отшлёпает.)))

13:33
+4

Таше некогда никого шлёпать, Таша занята))

Но одним глазком таки слежу)))

14:10
+3

Эх Таши… если б ты знала!...))ты бы бросила все дела!)))))))))))))))

14:12
+2

Если я брошу, то никто не поднимет))) И делать всё равно мне придётся, но до ночи)

14:13
+3

тогда… пребывай в счастливом неведении)))

20:24
+1
13:41
+3

и в угол поставит!)))

13:46
+3

Я вот задумалась, если Та Ши шлёпать начнёт, то ведь нехорошо, когда женщина женщину шлёпает… У кого из мужчин она руку отрывать будет...))))

14:00
+3

… почему не хорошо?..)очень даже хо ро шо))

14:00
+4

У неё руки Панти всегда под рукой))

14:09
+4

Панти читает и улыбается)))Знаююю)))

14:13
+4

Или прячет руки по шкафам, чтобы не сразу откопали...)))

14:15
+5

по сейфам! чтоб наверняка…

15:20
+4

Що такое?! Пащиму не знаю?!!! )))

16:58
+2

3абей! Лучше тебе не знать всю правду...)))

13:17
+4

11. Склоны Тайгета (Э)

вкусное!

12/11

20:23
+2

Каждый приляжет Ахилл, улыбаясь во сне,
Ай-яй, нехорошая инверсия)) А может так: «в костёр погребальный Ляжет бессмертный Ахилл...»

В целом хорошее стихо, но у меня ощущение недосказанности. Просится ещё катрен или хотя бы двустишие. Но это чисто субъективное чувство.

11. Склоны Тайгета (э), 10/10

15:27
+1

11. Склоны Тайгета (э) — 10/9

11:33
+1

11. Склоны Тайгета (э) 9/6

12:48
+5

12. Осень



(Совсем старенькое...)



Райский сад. Пора опавших листьев.

Все плоды уж собраны давно.

Осень драной шкуркой рыжей, лисьей

Старое украсит пальтецо.



Пробежит меж оголённых яблонь.

И, смеясь над нашею судьбой,

Из-под ног вспорхнёт стеклянной далью,

Разбиваясь коркой ледяной.



Позади усталый запах лета

И броженье пулусладких вин.

Сад остыл. Я холодно одета.

Ты ушёл и обо мне забыл.

12:48
+4

Есть тут такие ляпы смешные, но всё руки не доходят подправить.)))

13:14
+3

Хороший финал, щемящий. Как брызнуть ледяной водой в лицо. Красивая чувственная мрачная пейзажная лирика.

Вспорхнуть стеклянной далью — трудно представимый образ.

17:01
+3

Спасибо, Лилу.)

Когда льдинка под ботинком лопается, звук улетает в осенний разреженный воздух…

Где-то так.))

17:06
+3

Круто…

13:15
+3

12.Осень 9/10

есть классные моменты, но я то знаю.ты можешь крууууто!!))

16:53
+3

12. Осень 8/10

Ностальгическое…

17:02
+3

Ты тоже там был?)))

Спасибо, Дем!)

17:07
+3

Не помню, но что-то очень знакомое...)

20:52
+1

Все плоды уж собраны давно.
Ужей надо гнать)) Может так: «Яблоки все собраны давно.»? Хотя тут инверсия, но без ужей))

Из-под ног вспорхнёт стеклянной далью,
Не совсем представляю, как осень вспорхнёт далью. А если не «вспорхнёт», а «блеснёт»? Или «под ногой звенит...»?

Но настроение осеннее — тусклое, озябшее, мрачное — ощутимо и сильно.

12. Осень, 9/10

15:28
+1

12. Осень — 9/10

13:11
+4

13. Осень -художник



Кто-то ночью или утром разукрасил лес и парки,

Сочным маслом, акварелью, под покровом темноты.

Листья выбирал небрежно, торопился по запарке,

Добиваясь ярким цветом небывалой красоты.



Намешали на палитре бронзу с медью для каштанов,

Листья клёна теплой охрой, алым тронуть по краям.

Золотистым и лимонным для развесистых платанов,

Да немного шоколадным по дубовым вензелям.



Я признаюсь, что видала, как таинственный художник,

Торопился разукрасить город сонный до утра.

Позабыл в осенней чаще торопыга свой треножник,

Мастихин, палитру, кисти, и гуаши пол ведра…

16:57
+3

13. Осень -художник 10/4

Качественно, но без эмоций…

17:08
+2

Ярко, сочно, знакомо… Особенно полведра гуаши заинтерисовало — хочу найти!)))



13. Осень — художник

9/10

21:13
+1

Царапки:

Кто-то ночью или утром разукрасил лес и парки, Сочным маслом, акварелью, под покровом темноты.
После «парки» и перед «под покровом» зпт не нужны. Так масляной или акварелью? Таки акварельная палитра более мягкая, приглушённая, по-моему. Может лучше так: «Сочной и густою краской под покровом темноты.»

Я признаюсь, что видала, как таинственный художник,
После «художник» зпт не нужна.

и гуашипол ведра…
«полведра» слитно.

В остальном понравилось. Хорошая пейзажная поэзия.

13. Осень -художник, 8/9

15:28
+1

13. Осень -художник — 9/9

13:15
+4

Ничего нового написать не смогла(( Поэтому вот ещё один старенький текст

14. Надоело

Курю сигарету и вижу в окошке:

Как кошка шагает по мокрой дорожке,

Как голые ветви царапают небо.

Затяжка глубокая щиплет за нёбо.



Остывшие чувства подёрнуты пеплом,

Смешались мечтания с грязью и тленом,

И слёзы текут, пролагая потоки

Из туши и красок — расписаны щёки…



Осенней депрессии тяжкий наркотик

Порядком меня задолбал. А напротив,

Из зеркала смотрит моя образина.

Подруге — звонок и иду в магазин я.

13:42
+4

14. Надоело 12/11

Знакомые очучения…

17:00
+4

14. Надоело 9/9

Зииинааа…

17:17
+2

Шшшшш… Зина придёт, мало не покажется!))

21:14
+1

Зииинааа…
с вишнею корзина)))

17:11
+2

Да, иногда как начнёшь себя жалееееть...))



14. Надоело

10/11

15:29
+1

14. Надоело — 9/9

13:43
+4

15. Разве не хочешь меня...



(Ещё одно старенькое.)



Разве не хочешь меня удержать опять?

Что изменилось в сегодняшнем мёртвом дне?

Пьяная муха кружится в густом вине

Осени ранней. Часы отбивают такт.



Я отпиваю глоток и ещё один.

День отпевают ветра, нарыдавшись всласть.

Муха снижается и норовит упасть.

И наплевать ей на сложности парадигм.



Впрочем и мне. Расцветает заката куст.

Не возвращаюсь, а лишь раздаю долги.

Не удержи меня. Не возжелай. Не лги.

Первого льда под ногами пьянящих хруст.

14:06
+4

16. Чувства на грани войны(ой вэй, это такая древность, что если закидают помидорами-не уйду!)))

Единственное стихо у меня со словом ВОЙНА, однако…



Зоркий лик одинокой луны,

И про нас она всё уже знает.

Сомневаясь, что Богом даны

Наши чувства… на грани войны…

Но луна нас не осуждает.



Наблюдая движение тел,

В окна свет ледяной посылает.

Тени бьются в периметре стен…

Это наш добровольный плен…

Только кто- то всегда проиграет.



Не Твоя и не Мой… приговор.

Ну и что теперь остаётся?!

У судьбы такой уговор…

Наша страсть… словно выстрел в упор…

И луна злорадно смеётся.



Но с луной поспорить хочу-

Мы не зря в этой жизни рядом.

Я за нежность теплом плачу.

И ласкаю влюблённым взглядом,

Прижимаясь к родному плечу…



И неважно, что будет дальше,

Мы во многом, увы, не вольнЫ…

Не скажу«было легче раньше»…

Наши чувства… на грани войны,

Но в войне этой не было фальши.

17:14
+1

Таааак… танцующий ритм и много-много лун.)))



16. Чувства на грани войны

9/9

17:18
+2

16. Чувства на грани войны 5/5

21:41
+1

Немного сумбурно и ритм гуляет, но чувства — горечи, обречённсти — ощущаются

16. Чувства на грани войны, 6/6

15:30
+1

16. Чувства на грани войны 7/7

14:08
+3

15. Разве не хочешь меня…10/10

Всё-таки самая тоска у людей осенью… какой-то перелом идёт внутри…

17:05
+3

15. Разве не хочешь меня… 11/11

Классное… За эксклюзив накинул бы по баллу...)

17:18
+1

Спасибо!)

Не, не эксклюзив.)

21:37
+1

Маааленькая царапушечка:

Муха снижается и норовит упасть. И наплевать ей на сложности парадигм.
Тут два «и» и в следующей строке тоже есть. Может лучше так: «Муха снижается, всё норовит упасть. И наплевать ей на сложности парадигм.»

Мне очень понравилось — терпкое и густое, как вино)

15. Разве не хочешь меня..., 11/12

15:30
+1

15. Разве не хочешь меня… — 9/9

17:20
+3

А чё все так оживились?

17:21
+2

Весна… В смысле, осень закончилась, хандра прошла.)))

17:29
+3

Она только начинается, в глухозимье люди теряют рассудок…

17:31
+2

Думаешь, началось?..)

02:36
+2

Да…

18:18
+3

17. Игрушки (э)

Над дверью магазина игрушек раздался задорный звон золотого колокольчика. На пороге стояла немолодая пара – мужчина в длинном черном пальто, расшитом серебряными нитями, и маленькая женщина с подтянутым пластикой лицом. На нём выделялись большие красные губы, которые она прятала в белый песцовый мех шубы.

Господин презрительно рассматривал блестящие яркие витрины, а их обитатели отчаянно пытались обратить на себя внимание. Плюшевые заводные собачки виляли хвостиками и потешно переворачивались на спину, шуты выпрыгивали из коробок, протягивая руки и корча разнообразные гримасы, обезьянки прыгали через себя, рассказывая сказки, золотые рыбки в аквариумах пророчили успех и богатство. Его жена тем временем, как завороженная, почти не моргая, подошла к прилавку, где к ней поспешил обратиться продавец, одетый в форму оловянного солдатика. Он улыбнулся и хотел было предложить помощь, потому что это была его работа, и кроме того, покупательница показалась ему милой, как вдруг лицо женщины покрылось красными пятнами, и она стала кричать:

– Набрали тут сосунков! Вы что не видите, кто к вам пожаловал? Как вы вообще посмели посмотреть в нашу сторону? Пошел вон, болван, мне нужен главный! Самый главный! – театрально маша руками, она невольно заметила усмешку мужа и внутренне успокоилась: ему нравится.

Из комнаты для персонала вышел низкий полный мужчина с розовым лицом, маленькими черными глазами и длинными усами. Он прошел мимо женщины, как-будто ее не существует, и протянул пухлую ладонь ее супругу, задорно восклицая:

– Добрый вечер, господин Оман! Что вам угодно?

Госпожа Оман тут же поспешила отчитаться за мужа.

– У нашего сыночечка День Рождение, – пролепетала она елейным голосом, – Ему исполняется тридцать три годика, и поэтому ему нужна новая куколка, самая лучшая, с красивыми глазками, хорошей фигуркой, чтобы была послушная и деточек ему родила…

– Нам нужен наследник, – перебил ее муж, и женщина опасливо захлопала ресницами.

– Я вас отчетливо понял, господин Оман. Прошу, пройдите за мной.

Они шли вдоль длинного коридора со множеством дверей, на которых были написаны названия игрушек. Каких там только не было: и дорогие автомобили, и вертолеты, и плюшевые жирафы, и все что душе угодно, а в конце перехода располагалась красивая розовая дверь с надписью “Куколки”.

Внутри находились коробки-комнаты с прекрасными девушками. Загадочная готическая принцесса в черном ажурном корсете стояла на фоне средневекового замка и, как плохая актриса, пыталась выжать грустную слезу. Брюнетка в коротком топе позировала на фоне беговой дорожки, кокетливо показывая язык, блондинка, подозрительно похожая на жену господина Омана в молодости, дула пухлые губы, сидя на розовом пуфике. За каждой из них стояли десятки коробок с точно такими же куклами.

– О нет, на этих не смотрите, они психически и физически нестабильны. Если хотите здоровое потомство, то рекомендую нашу новую модель. Она еще не объезжена, но гены у нее – что надо, – Директор магазина протянул руку указывая на девушку, сидящую в серой коробке. Она перепуганно осматривалась вокруг. Когда гости подошли поближе, куколка распахнула большие коричневые крылья за спиной и воскликнула:

– Я не игрушка, выпустите меня отсюда! Это ошибка, мое место в небе! Я рождена свободной!

– Основная программа, как видите, – равнодушно продолжал директор, – пока еще не задана. В этом-то ее и прелесть, эту модель можно настроить, как говориться, под себя. Будет, какой пожелаете – примерной матерью, типичной барби, фитоняшкой, кем угодно. Еще и гены свободного человека. Не испорчена анорексией, пластикой и наркотиками. Просто подрежете ей крылья, когда приедете домой.

Нависла гробовая тишина. Госпожа Оман завороженно и с болезненной завистью смотрела на крылья девушки, ничего не отвечая, а ее мужу было в тягость вести диалоги. Он, выждав короткую паузу, нажал в кармане на кнопку и жену передернуло, как от удара током, от чего она тут же очнулась.

– Ой, пупсичек, – обратилась она к мужу, – как тебе, зайчичек?

Внимательно разглядывая лицо супруга, изучая уровень напряженности его бровей и прямую линию губ, она выдала:

– Директор, миленький, нам бы что-то попроще, повеселее, чтоб с гостями не стыдно и сыночечка развлекало.

Владелец приятно удивился, что спустя годы совместной жизни, кукла господина Омана научилась так точно распознавать реакции своего хозяина.

– Если хотите сэкономить, то покупайте эту модель, она родит и выносит здоровое потомство. Если вам для пиара, то берите любую, но отпрыск может иметь внешние дефекты. А у крылатой его можно изъять и воспитать по-своему.

Женщина снова заискивающе посмотрела на мужа, а затем мило закивала, расплываясь в театральной улыбке.



***



Арина не могла быть куклой. Она была живой и настоящей девушкой. С мечтами, привязанностями, чувствами. И как хозяева не пытались сломать ее, унижая, попрекая простотой, никчемностью, подрезая крылья, закрывая в пустой темной комнате, Арине достаточно было увидеть краешек пусть даже серого осеннего неба сквозь толстое оконное стекло, как она тут же взлетала. Госпожа Оман, ответственная за перенастройку новой невестки, рвала и метала, отбросив улыбки и заискивания, как опостылевшую маску, вымещая всю накопившуюся ненависть на девушке. Она заставляла игрушечных солдатиков, охранявших их кукольный замок, даже бить Арину, и те с неохотой подчинялись. Но все было тщетно.

Девушку пугало только одно – предстоящая свадьба. Она видела жениха всего дважды – первый раз через свою коробку-комнату, когда приехала. Тот был очень недоволен, потому что просил барби, как его мама. А второй раз, когда он пришел осмотреть все подарки на День Рождения. Он стал заламывать девушке руки и что-то невнятно шептать, улыбаясь, но Арине удалось взлететь под потолок, отчего “сыночечек” сильно испугался и метнул в нее табурет. После этого, как его называет свекровь, “неудачного инцидента”, который обошелся девушке синяками по всему телу, будущие молодожены не виделись.

Но больше всего Арину шокировало даже не это. Все игрушки в доме, начиная от плюшевых собачек, шутов, посудомоек, и заканчивая солдатиками и другими куклами, которые иногда появлялись в доме, – были сломаны. Жуткая, тягостная, подавляющая атмосфера отражалась на каждом обитателе. Все шуты напивались до беспамятства, чтобы забыть унижения вчерашнего дня, собачки и кошечки боязливо прятались по углам и появлялись только, когда их звали, посудомойки перемывали кости друг другу, потому что ничего интересного в этом ограниченном мирке не происходило, а куколки принимали тяжелые лекарства, чтобы не прекращать фонтанировать эмоциями и красотой, развлекая гостей. Крылья Арины вызывали у них неоднозначные чувства, одни завидовали, другие злились, третьи вспоминали молодость и пытались помочь.

В стенах кукольного дворца всё было как в плохо поставленном спектакле, где люди проживают ненастоящие жизни, все время притворяются. Но это не ломало девушку, а закаляло.

У Арины была мечта сделать мир лучше. А еще она любила и понимала людей. Каждый раз, когда на месте срезанных крыльев заново вырастало перышко, она выдергивала его и пришивала постояльцам. Девушка бинтовала порвавшуюся лапу собачки и та восстанавливалась, она вдевала перо в петлю на галстуке солдатика, и тот становился добрее. Шуты не переставали пить, но их шутки теплели, посудомойки стали обсуждать сериалы и книги. Пусть крылья Арины не росли, но жить было легче.

Когда об этом узнала госпожа Оман, она обезумела от ярости. Потому что собачки перестали тереться об ее ноги, и стали вилять хвостом перед невесткой. И женщина стала подводить мужа к мысли, что их сыночечку нужна другая куколка.

– А с этой, что делать? – безучастно промямлил муж за прочтением утренней газеты во время завтрака.

– Как всех бесполезных игрушек, которые слишком много знают, ее придется сжечь, – улыбаясь и разводя руками отвечала супруга.

Вот так Арину распределили в комнату для неугодных. Внутри комната походила на клубничный торт со сливками: стены из розового бисквита, кругом расставлены столы, а в грубых льняных мешках по углам лежат сломанные игрушки, не подлежащие починке. Шуты в беспамятстве от пьяного угара, куклы маньякально дрожащие от передоза, солдаты, промахнувшиеся лишь раз, собачки, укусившие в ответ на пинки.

Одна из них подбежала к Арине, виляя хвостом. Она не кусалась, просто была полосатая. Странная, другая, не подчинявшаяся критериям отбора красивых собачек.

– И тебя сослали, – прокашлявшись хрипло, отозвался шут с коричневым пером в шляпе.

– Бедная девочка, – заплакала посудомойка с пером на запястье, – Скоро придет пекарь и наступит конец. Ты могла бы улететь, но ты отдала нам все свои перышки.

– Ничего, – опустила глаза девушка, – Зато не придется спать с их сыном. Такая моя судьба, да, Тузик?

– Наверху есть окно, если поставишь столы на столы, то сможешь вылететь оттуда.

– У нее же нет крыльев, старый ты дурень, – возразила посудомойка.

Арина посмотрела на небо и подпрыгнула. Оно такое высокое, такое свободное.

– Мне бы так хотелось забрать вас с собой, чтобы вы хоть раз почувствовали, как это — летать.

– Мы чувствовали много раз, когда ты дарила нам перышки. Но тебе здесь не место, беги: пекарь уже близко.

Девушка толкала тяжелые деревянные столы к стене у окна, расставляя их друг на друга. Как только она поставила последний стол, дверь распахнулась. В комнату вошел Пекарь в розовой повязке, закрывающей лицо, и с огромным тесаком за плечами.

– Беги! – закричали слуги, выпрыгивая из мешков навстречу Пекарю, не давая ему подступиться к Арине.

Девушка схватила полосатую собачку и перевесила ноги через подоконник в открытое окно. Ей в лицо подул холодный осенний ветер, легкий, быстрый, шуршащий. Она подумала о доме, где мама заваривает мандариновый чай, а папа, сидя в кресле- качалке на веранде, читает фантастику. О библиотеке, где впервые обрела полет, о людях, любивших ее даже в этом адском замке, о том, что пусть уже не сможет никому помочь здесь, но, возможно, сможет помочь в другом месте. И крепко обняв Тузика, девушка взлетела.

Потому что для полета человеку не нужны крылья.

18:43
+3

Ура!)))



17. Игрушки (э)

12/12

18:57
+3

пасиба)

20:21
+4

Где ты берешь такие сюжеты?)!

Прекрасно!

17.Игрушки 11/12

15:32
+2

17. Игрушки (э) — 9/9

20:01
+1

Царапки:

На двери магазина игрушек раздался задорный звон золотого колокольчика.
На мой взгляд, не «на двери», а «над дверью» или «от двери». Колокольчик обычно висит над ней, дверь открывается, задевает его и он звенит.

и маленькая женщина с подтянутым пластикой лицом, большими красными губами, которые она прятала в белый песцовый мех шубы.
В данном виде получается, что в воротнике прятались и лицо и губы. Лучше разделить эту часть на две: «и маленькая женщина с подтянутым пластикой лицом. На нём выделялись большие красными губы, которые она прятала в белый песцовый мех шубы.»

потому что она показалась ему милой и это была его работа,
Здесь получается, что работа продавца — это увидеть милоту покупателя. Лучше перефразировать, типа так: «потому что это была его работа, и кроме того, покупательница показалась ему милой.»

Они шли вдоль длинного коридора со множеством дверей, на которых были написаны названия игрушек. Тут располагались и дорогие автомобили, и вертолеты, и плюшевые жирафы, и все что душе угодно, а в конце стояла красивая розовая дверь с надписью “Куколки”.
Чуть бы перефразировать, а то про стоящую дверь — не комильфо. Может так:«Они шли вдоль длинного коридора со множеством дверей, на которых были написаны названия игрушек. Каких там только не было: и дорогие автомобили, и вертолеты, и плюшевые жирафы, и все что душе угодно, а в конце перехода располагалась красивая розовая дверь с надписью “Куколки”.»

Внутри находились коробки-комнаты с прекрасными девушками в платьях.
Лучше в «костюмах» либо вообще убрать в чём. Т.к. далее идёт описание не платьев.

а ее мужу было в тягость распускать диалоги.
Как-то не совсем понятно — распускать. Вступать в диалоги — да.

А после крылатой его можно изъять и воспитать по-своему.
Может «А у крылатой...».

И как постояльцы не пытались сломать ее, унижая,
Наверное «хозяева»?

После этого, как его называет свекровь “неудачного инцидента”
После «свекровь» зпт.

посудомоек, и заканчивая солдатиками и другими куклами
По-моему зпт перед «и» лишняя.

когда на месте срезанных крыльев заново вырастало перышко, она выдергивала его и пришивала остальным.
Не сразу поняла, что «остальным» это не перья, а другие игрушки. Может лучше «постояльцев» сюда вставить? Типа так: «она выдергивала его и пришивала другим постояльцам».

В целом же рассказ мне понравился. Легко стать куклой, остаться человеком — труднее.

17. Игрушки (э), 9/10

21:27
+1

Таша, спасибо огромное за все замечания, сейчас исправлю.

09:19
+1

Приём работ на конкурс завершён. Голосуем до 07.12. Всем огромное спасибо за участие. Развёрнутые комментарии приветствуются.

02:31
+2

1. Поцелуй Осени



Очень красивый текст. Для меня он сродне поэзии и ценен не сюжетом и даже не идеей (которая в общем-то проста: осень прекрасна и мимолетна, вот, собственно, и все), а настроением, эмоцией, погружением в печальную и светлую осенню атмосферу.



12/9



9.Осколки здравого смысла



Вот что бывает, когда бог — женского пола.:)

На самом деле понравилось. Опечатки кое-где, и еще посмотрите, оформление прямой речи у Вас неправильное. Не только здесь, но и в другом тексте тоже.



«Как всегда. Бороться не с кем, — ответила девушка, — Ни войны, ни врагов. Удары судьбы… метеориты.»



Надо:

«Как всегда. Бороться не с кем, — ответила девушка. — Ни войны, ни врагов. Удары судьбы… метеориты.»

или так:

«Как всегда. Бороться не с кем, — ответила девушка, — ни войны, ни врагов. Удары судьбы… метеориты.»



11/11



17. Игрушки



Текст, видимо, новый и плохо вычитанный.



«как-будто»



как будто



«День Рождение»



день рождения



«Я вас отчетливо понял»



Вы хотели подчеркнуть косноязычие владельца магазина? Просто дальше он говорит более или менее внятно… Надо бы или дальше развивать эту тему или подправить фразу. Может, описка, и Вы имели в виду отлично понял?



"– Если хотите сэкономить, то покупайте эту модель, она родит и выносит здоровое потомство. Если вам для пиара, то берите любую, но отпрыск может иметь внешние дефекты. А у крылатой его можно изъять и воспитать по-своему."



Высказывание, лишенное всякой логики. Каким образом экономия связана со здоровьем потомства? Как изъятие и воспитание отпрыска может компенсировать его внешние дефекты? Да и пиар при внешних дефектах получается так себе… Почему изъять ребенка можно только у крылатой девушки, но не у других? Крылья у человека — это не внешний дефект? (такая мутация скорее передается по наследству, чем анорексия, а уж пластика и вовсе гены не портит).



" Каждый раз, когда на месте срезанных крыльев заново вырастало перышко, она выдергивала его и пришивала постояльцам."



Постояльцы и дальше упоминаются… Не понимаю, какие постояльцы? Постоялец — это гость (в отеле) или квартиросъемщик. Кто-то снимал площадь во дворце? По контексту скорее речь идет о домочадцах или слугах.



"– А с этой, что делать?"

Не надо запятой перед что.



"– Как всех бесполезных игрушек, которые слишком много знают, ее придется сжечь, "



Что такого особенного знала Арина? Что она могла бы сделать с этим знанием?



И сжечь все-таки не «всех игрушек», а «все игрушки».



" Она подумала о доме, где мама заваривает мандариновый чай, а папа, сидя в кресле- качалке на веранде, читает фантастику. "



Получается, у девушки был дом? Каким образом она попала в магазин игрушек (да еще в качестве «нашей новой модели»)? Ее взяли в плен? Остальных тоже взяли в плен или специально вывели/сконструировали? Понятно, что в рассказе необъятное не объять, но хоть как-то пролить свет, кто все эти существа? Искусственно выращенные клоны, роботы, военнопленные, работники по найму? Собачки, понятно, а куколки, шуты, посудомойки, солдаты?



«И крепко обняв Тузика, девушка взлетела.



Потому что для полета человеку не нужны крылья».



Что она летала и без крыльев уже упоминалось в тексте. А почему они у нее были (и собственно, зачем?)? И немного странно, что именно от девушки-мутанта ожидают здорового потомства… Ну, это я уже придираюсь. В целом идея отличная.



9/12

13:42

1.Поцелуй осени. 11/11

Волшебное путешествие в самое сердце осени, тонко, лирично, красиво. Захотелось узнать, какие травы в чае лг?))



2. Марево 9/9

Финал слабоват.

3.В небо 9/9

Пафосно слегка.

4. Ветер наг 9/9

Первобытная осень там в дуло зрачка

Смотрит каждому, кто обездвижен и слаб.


Повторение там немого режет слух, и по логике не могу понять эту фразу. Осень нажимает на курок — да, но смотреть в дуло — это не опасно мне кажется. Или зрачки слабого могут убить? Я запуталась(

5. Собакочеловек 12/12

Сильно. Тема фашизма затронута, показана немного изнанка любых человеческих войн. Показался рассказ незаконченным. Как будто только начало прочёл, а уже — конец. Мне хотелось, чтобы они спаслись… Идея потрясающая.

6. Алеет вечер, ласковый и гордый — 9/11

Светлый, добрый стих.

7. Танец осенних исчезновений 12/12

Удивительная история. Очень богатое послевкусие. Философия, чувства, искусство, острое ощущение осени.

8. Четвёртый акт (э) 12/12

Текст цельный, органичный, интересный. Браво автору.

9.Осколки здравого смысла 10/11

10. Возлюбленной (э) 10/10

Приятный текст, но нужно доработать.

11. Склоны Тайгета (э) 11/11

Хорошее стихотворение. Рифма ветрами — погребальный мне не легла. А констраст войны, пожаров и чувств, желаний очень понравился.

12. Осень 8/9

13.Осень -художник — 9/9

14. Надоело 9/10

Простое по ритму и рифмам, но сюжет цепляет.

15. Разве не хочешь меня...11/11

Лаконичное, гармоничное, отточенное, чувственное.

16. Чувства на грани войны 8/9

17. Игрушки (э) 9/12