Щенок

Щенок
эксклюзивность::
Уже размещалось ранее на других сайтах
уровень критики:
Огонь (критика без ограничений)
Щенка мне подарили на пятый день рождения. Крохотный песик, черный с редкими белыми пятнами, похожий на негативный снимок долматинца, неуклюже ковылял по комнате, путаясь у всех под ногами, тяпнул за палец дядю Люка и чуть не уронил бабушку.
- Это твой новый друг, - смеясь, говорила мама. - Он будет тебя любить, вот увидишь. Собаки, они очень преданные. Как же нам его назвать? А ну мальчики, давайте скорее придумывать имя.
А папа между тем расставил на кухне пластмассовые миски. В одну налил воду, а в другую насыпал маленькие коричневые сухарики, пояснив, что это собачий корм.
- Лаки! - закричал я.
- Хорошо, - улыбнулась мама. - Значит, будет счастливым.
Забыв про гостей — этих скучных взрослых — я до вечера играл со щенком. Даже не заметил, как за окном стемнело и все разошлись. Лаки как будто понимал меня с полуслова. По команде приносил шапку, газету, тапочки. По команде садился, вывалив ярко-розовый, словно лакированный, язык. Протягивал мне мохнатую, с острыми коготками лапу и при этом смотрел так умильно, казался таким уютным, что хотелось подхватить его на руки и тискать, как мягкую игрушку.
 Мы так умаялись за день , что свалились, как усталые солдаты, я — в постель, а Лаки— на вязаный прикроватный коврик.  Но и в полудреме, сквозь вязкий частокол ресниц, я поглядывал то и дело на своего щенка. Будто не верил, что он – мой, и будет моим завтра, послезавтра, всегда.
Я проснулся посреди ночи. Горела настольная лампа, роняя на пол желтоватый свет. Примостившись у откинутой крышки секретера, сидел незнакомый взрослый человек и что-то писал.  Его лицо, бледное, как луна,  было сосредоточенно и печально. Неровная челка падала на лоб, скрывая глаза.
- Вы кто? – спросил я застенчиво, глубже зарываясь под одеяло.
Незнакомец обернулся и настольная лампа отразилась в его зрачках.
- Я твой сон.
- Неправда, я не сплю. Зачем вы мне врете?
- Почему ты решил, что я вру? – улыбнулся парень, тепло и в то же время отстраненно — будто разговаривал не со мной, а с черепашкой ниндзя на стене.
- Когда я сплю, у меня не дрожит коленка.
- А, вот оно что. Ну, хорошо. Вру, - легко согласился он. - Но если скажу правду, ты все равно не поверишь.
- Поверю! – меня разбирало любопытство. - Пожалуйста, скажите!
Я и в самом деле готов был поверить во что угодно. Если ночью в твоей комнате очутился некто чужой — не родственник и не друг семьи, значит, самое странное с тобой уже случилось. Значит, ты по ту сторону реальности, там, где сбываются сказки, а бабушкины страшилки становятся явью. Но, как ни удивительно, я его совсем не боялся. А ведь незваный гость мог оказаться вором, бандитом или убийцей, который возьмет и зарежет меня или задушит подушкой. Бандиты они такие. 
Незнакомец усмехнулся.
- Я твой щенок.
- Лаки? - переспросил я растерянно, только сейчас заметив, что коврик собачонка пуст. - Где Лаки?
- Я же говорил — не поверишь. Эх, ты... А между тем, я и есть твой Лаки. Надо же выдумать такую дурацкую кличку. На самом деле меня зовут Кристиан... Кристиан Штольц.  Понимаешь, работа у меня такая — превращаться в собаку, маленьких мальчиков, вроде тебя развлекать.  Другой не нашлось, а где я только не искал, - он покачал головой, словно недоумевая. - Экономический кризис, безработица... Не умирать же семье с голоду? У меня жена болеет. Недавно сын родился... Вот, - он что-то извлек из кармана и показал мне издали — тусклый бумажный прямоугольник, должно быть фотокарточку, но лица я не разобрал. - Мой Андреас. Красивый мальчик, правда?
Он коротко вздохнул, а потом рассмеялся и махнул рукой.
- Да что я тебе рассказываю? Не бери в голову. Ты всего навсего малыш. Спи и забудь о том, что слышал. Родители купили тебе щенка — вот и радуйся. Не беспокойся, я буду тебе другом. Честно, буду. Только смотри, не проболтайся, что знаешь про меня.  Иначе все испортишь. Спи, - повторил он настойчиво.
От звука его голоса у меня начали тяжелеть веки, настольная лампа замерцала и уплыла куда-то в сторону двери и дальше — под потолок, а мысли перепутались, как бабушкины разноцветные клубки.
- Но Лаки, - пробормотал я, барахтаясь в мутном полусне, точно неумелый пловец в глубоком озере. - Я думал, он настоящий.
- Настоящий пес, - донеслось издалека, точно с другого берега, - это грязь, блохи, лишай. Покусы и царапины, из которых может развиться сепсис. Угроза бешенства. Испорченные вещи. Это постоянная опасность, что что-то пойдет не так, ведь животное нельзя полностью контролировать. Ему не влезешь в голову, оно непредсказуемо, как сама природа. Какие родители согласятся подвергнуть ребенка опасности?
Он что-то еще говорил  о собаках и людях, родительской любви, о жене и сыне.
Проснувшись утром, я обнаружил щенка в своей постели. Лежа на боку и вытянув лапки, он спокойно дышал через нос и словно улыбался — умиротворенно и как-то совсем по-детски. Он выглядел совершенно счастливым.  Даже слюни пускал во сне. Не пес, а маленький братик. Так и хотелось его пощекотать или чмокнуть в блестящий кожаный нос. А на крышке секретера белел сложенный вдвое листок. Осторожно выбравшись из кровати, я взял бумажку в руки и развернул.  В глазах зарябило от мелких фиолетовых буковок. Я не мог прочитать написанное, не умел, поэтому просто скомкал письмо и сунул в ящик с игрушками.
Будь я старше — хотя бы подростком, а не глупым дошколенком — ни за что не принял бы эту историю за чистую монету, посчитал ее мороком, детской фантазией, сновидением. А поверив, что сделал бы? Испугался до озноба? Ведь это очень страшно — жить под одной крышей с оборотнем.  Или разозлился на родителей, устроил скандал, за то, что вместо долгожданной собаки подсунули неизвестно кого? Трудно сказать. В пять лет даже самое невероятное принимаешь, как должное, потому что доверяешь миру и не ждешь от него подвоха.  Кто как нe маленькие дети умеют примирять непримиримое? Мой щенок — одновременно еще и человек? Отлично! Значит, с ним можно поговорить. Рассказать, как провел день и что случилось в садике. Прочесть стишок или басню. А песик так внимательно слушал, положив голову на передние лапы, и тихонечко, как мне тогда казалось — восхищенно подтявкивал. Да, я на полном серьезе считал, что мой щенок любит поэзию.  А потом вы отправитесь гулять, и собачонок будет исполнять команды, бегать за мячом, приносить палку. Станет преданно смотреть в глаза и вилять хвостом, как и положено собаке. В тот момент я не видел в нашей дружбе противоречий, а со временем постарался забыть о них, затолкал поглубже в подсознание.
Столько лет минуло с той ночи, что жутковатое ощущение реальности сгладилось, зарубцевалось, как старая царапина. О наших с Лаки задушевных беседах я вспоминал со стыдом и смутной досадой, как о глупой, но увлекательной игре для малышей. И хотел бы поиграть, но не позволяет возраст. Большие мальчики не верят в сказки. И все-таки...
Получалось так, что — собака или человек — он оказался единственной живой душой, с которой бок о бок я прошел по дороге взросления.  Одноклассники и соседские ребята считали меня скучным и не хотели дружить.  Родители много работали, а я болтался сам по себе,  часами выгуливая пса вдоль городского пруда — длинного, на полторы автобусные остановки, окруженного душистыми липами. От весенних ароматов кружилась голова, и вновь просились на волю стихи, медовые, как липовый цвет, и мимолетные, точно рябь на воде.  Их единственным ценителем стал, конечно же, Лаки. Я шел и бормотал вполголоса, а он семенил рядом, не отставая и не забегая вперед ни на шаг, чутко навострив уши и, казалось, ловил каждое слово.  Когда я останавливался, пес останавливался тоже и заглядывал мне в лицо, словно умоляя продолжать. Его удивительные глаза — один теплый, как агат, а другой бледно-голубой, как льдинка — отражали просеянный сквозь листву свет. Не думаю, что мои вирши были хороши. Честно говоря, я их совсем не помню.  Стихи, как бабочки-поденки, жили один день, мельтешили в сознании яркими крыльями, а с закатом солнца падали в черную воду забвения. Мне и в голову не приходило их записывать. Романтичный одиночка-фантазер, замкнутый в своем удобном мирке, я не нуждался ни в читателях, ни в других слушателях. Мне хватало собачьего внимания.
Так продолжалось до тех пор, пока в шестнадцать лет на меня не обрушилась настоящая беда. В один из муторных и долгих зимних вечеров мама не пришла с работы. Только на следущий день мы с отцом узнали, что произошло. Ее, мою любимую мамулю, лишили жизни нетрезвые подростки из-за дешевой сумочки, в которой и денег-то было всего ничего, да из-за шубки из искусственного меха, так похожего на лисий. Отец, сам едва держась на ногах, метался между кабинетом следователя, банком и похоронной конторой. А я сидел на полу в обнимку с Лаки, рыдая от неутолимой боли, не зная, как жить дальше.  В тот день я впервые назвал своего пса  человеческим именем — Кристиан.
- Пожалуйста, - умолял я его, - давай прекратим эту глупую игру. Превратись обратно, скажи мне хоть что-нибудь! Ты ведь можешь, я знаю. Я помню наш разговор той ночью, одиннадцать лет назад!
Он молчал и грустно смотрел на меня разноцветными глазами. Обычно настороженные уши сочувственно поникли. Добрый пес, опечаленный моим горем, седой от старости — его темную спинку точно присыпало манной крупой. Но мне нужен был человек-друг. Все мое существо жаждало слов участия и поддержки, мудрого утешения, крепкого дружеского объятия, а не собачьего служения, не безгласной преданности животного. Я хотел, чтобы кто-нибудь крепко прижал меня к себе и, возможно, поплакал вместе со мной. Разделенная беда — половина беды.
Наивная детская фантазия обратилась уверенностью, и я поверил — по-настоящему поверил, что он это сделает ради меня!
- Кристиан, - прошептал я в отчаянии, - ну? Ну, что же ты... Неужели ты не понимаешь?
Лаки понурил голову и ткнулся влажным носом в мою раскрытую ладонь. Что ж, как ни горько мне было, я не винил его.  Наверное, если ты годами бегал на четырех лапах и вилял хвостом, то не сумеешь так просто выпрямиться и заговорить на человеческом языке. А может, позабыл он свой «мутабор», все-таки одиннадцать лет — не шутка.
Меня до сих пор мучает неясный стыд. Казалось, я нарушил договор — пусть и не мной заключенный — и тем самым что-то необратимо сломал. Как тонка, как эфемерна реальность — легче газовой занавески, иллюзорнее тумана. Ткни ее — пальцем или неосторожным словом — и вот уже в мироздании зияет дыра, в которую утекают радость, здоровье, а то и сама жизнь твоих близких. Лаки заболел. Странное неврологическое расстройство скрутило его и сожрало всего за каких-то два года. Сперва судороги, эпилепсия, паралич задних лап... Последние пару недель он не вставал с подстилки, лежал, сдавшийся и обреченный, и только протяжно, со стоном вздыхал. Он ушел перед самым Санкт Мартином, когда ноябрьские холода улиткой вползали в сердце, выстужая кровь и затягивая душу хрупкой корочкой льда.
Помню, я затаился на скамейке под вешалкой, терпеливо вслушиваясь в свистящее дыхание пса, и ждал конца. В голове крутились мысли — что-то неважное, воспоминания, обрывки стихов, образов, чувств. И вдруг — озарение. Одна единственная правильная фраза из миллиарда возможных вспыхнула яркой кометой над моим внутренним горизонтом.
- Лаки, - произнес я, волнуясь, - или Кристиан... кто бы ты ни был. Не умирай. Просто уходи. Ты прожил свой собачий век, да, он короток, но человеческая жизнь длиннее. Неизмеримо длиннее. Так уходи и живи ее. Лаки, я освобождаю тебя.
 Вероятно, я задремал, как тогда, в детстве, потому что внезапно увидел его — высоким и худым, стоящим у порога. Он держался за ручку двери и говорил мне «спасибо».
А потом я очнулся и понял, что прошло уже несколько часов, потому что собачье тело успело  застыть. Скорченный, с торчащими лапами и вмиг потускневшей, неживой шерстью, он казался очень маленьким, мой бедный Лаки, бесформенным и невзрачным, как брошенное на пол пальто.
 Я похоронил его под кустом сирени. Постоял немного под мелким дождем, склонив голову и поеживаясь от текущих за шиворот струй. Вот, собственно, и все. Думайте, что хотите. Ведь не может подобная история произойти на самом деле, правда, не может? И я бы считал ее бредом, если бы не один случай.
Я учился в университете, на третьем курсе, когда однажды, у книжного развала познакомился с пареньком. Мы оба заинтересовались томиком Кафки послевоенного года издания.  Парень - студент филолог, я — будущий журналист. Мы разговорились — о литературе, том, о сем, мало ли о чем могут поболтать два молодых человека. Парня, как оказалось, звали Андреас Штольц. Как бы между прочим, я спросил его об отце.  Папа был полярным летчиком, рассказал Андреас, и пропал во время одной из экспедиций. Но они с матерью еще долго получали деньги на свой счет — от его имени. Очень кстати, потому что мать сильно болела и не могла работать. Без этих денег они бы просто не выжили. «А звали его случайно не Кристиан?» - вертелось у меня на языке. Но я промолчал. Пожелал Андреасу удачи и ушел.  Кажется, он все-таки купил Кафку. Во всяком случае, на следующий день книга исчезла с лотка.
+4
13:51
87
RSS
22:04
+4

Я не очень поняла основную мысль. Своих жену и сына Кристиан оставил, а чужому ребёнку много лет служил в качестве собаки. Зачем? Почему он не мог жить со своей семьёй и зарабатывать деньги в человеческом обличии?

22:57
+4

Начал служить, а потом не смог превратиться обратно. Но здесь и не утверждается, что так и было. Возможно, была просто собака и просто детский сон, дополненный более поздними фантазиями.

22:08
+4

Прочла почти всё, но дочитаю утром.))

22:58
+4

Напиши тогда, как он показался? Он совсем новый, поэтому, возможно, много огрехов.

03:10
+2

Обязательно.))

06:52
+3

Джон, рассказ офигительный.) Мои царапки:

Когда мальчик просыпается и видит чужого мужчину в комнате, то, полагаю, застенчивость не совсем то слово, которое объясняет его чувства в эту минуту. И хотя, далее по тексту идут дрожащие коленки, но всё равно...)

Следующее — ты называешь незнакомца взрослым человеком, а через какое-то время — парнем… То есть, сначала я представила мужчину, а потом он оказался парнем.

Похоронил Лаки в глубокой луже… Не закопал? Просто положил в лужу? Мальчик-то уже вырос, мог бы и лопаточку взять… Ведь пёс был и другом, и, в какой-то мере, человеком.))

В остальном всё прекрасно! Твои сравнения и описания — идеальны. Отзываются в душе как эхо.

Однажды полночи сидела под дверью дедушкиной спальни. По каким-то приметам, догадкам я поняла, что сегодняшнюю ночь он уже не переживёт. Сидела, скулила беззвучно и… вслушивалась в свистящее дыхание, и ждала конца… Когда он перестал дышать, вошла в комнату, поцеловала, поправила одеялочку, пошла к себе в спальню и уснула… А утром уже позвонила маме и в скорую.

Вот такое эхо, Джон...)

06:54
+3

Момент, где говоришь об эфемерной реальности — великолепен!

07:13
+3

Ай! Вылетело совсем из головы! Главная царапка! Джон, я не совсем поняла, как мужчина зарабатывал деньги… И что было написано на том листке, который скомкал мальчик?

12:49
+3

Огромное спасибо за отклик!

На листке по моей первоначальной задумке было написано письмо жене, которое он как-то надеялся отправить, но потом отказался от этой затеи. Но мальчик не умел читать, письмо пропало, поэтому написано могло быть что угодно.

А зарабатывал так, что он играл роль щенка, а на счет его семье переводили деньги родители мальчика. Видимо, ежемесячно какую-то сумму.

Похоронил в луже — да, согласен.

Парень — это молодой мужчина, разве нет? Не подросток. А вообще в раннем детстве возраст определять сложно. Люди кажутся взрослее, чем они есть, потому что ты сам очень маленький.:)

Про дедушку — страшно. У меня прошлым летом умерло трое близких родственников. И тоже мы знали уже и ожидали этого… но они умирали в больнице и нам просто звонили наутро. А чтобы в другой комнате — страшно себе представить.

13:38
+3

Если ружьё висит, значит, оно выстрелит.) Письмо есть, оно заметно, значит, как-то надо его развить…

Что касается заработка. Ты оставишь своего пятилетнего сына/дочь с чужим взрослым дядькой/парнем в одной комнате? То есть, как-то надо уйти от этой темы… Не знаю, как.

Но, возможно, это только у меня такое восприятие.)) Не заморачивайся — рассказ отличный. Читала с удовольствием.) И, признаться, не стала дочитывать вечером именно потому, что хотелось насладиться им подольше.))

Что до дедушки, то я была уже взрослая — 28 лет. И так его обожала, что не представляла, что он может умереть не рядом со мной...(( Спасибо, Джон. И за рассказ, и за воспоминания.)

18:22
+2

Иногда ружье — это просто ружье.:))

Да, некоторая нелогичность присутствует. Подумаю, что можно сделать, не развалив сюжет. С другой стороны, это сказка, а в сказках и не стакое бывает. Никто не ожидает от них реалистичности.

18:25
+2

Твои сказки не такие как все — они реальные.

Тебе веришь, когда читаешь — это удивительно.))

18:26
+2

Мне нравится ходить по тонкой грани реальности.

18:27
+2

Получается. Безусловно.)

15:32
+4

Вау) Просто супер.

В финале — волосы немножко шевелились на затылке и очень хотелось разреветься. Мне всё понравилось, ничего не смутило.

Потрясающий сюжет, нигде такого не встречала. Есть всё обычно присущее тебе — глубокое проникновение в мир маленького человека, настоящие взаимопонимание и близость между человеком и собакой, надрывное одиночество и безысходность, удивительно зримые и точные сравнения и метафоры. И такой хороший «детский» выход из травмирующей ситуации. Однажды приходилось наблюдать смерть кролика, поэтому могу сказать, что всё описано сильно и достоверно. Мастерски

Кстати, сначала подумала о царевне Лягушке, а потом прочла про мутабор. В детстве боялась этого мультика и слова. Почему-то верила, что могу превратиться в какого-то жука и потом не вспомню, как стать собой. Это слово доводило меня до головной боли, казалось таким страшным)

Из минусов — первые несколько абзацев немного безлики ( кроме негатива долматинца), вот такой типичный детский расссказ любого автора без твоих фирменных сравнений и уникального мировоззрения.

Дальше мир наполнился красками, но поначалу были плосковатые ощущения (ну это уже из придирок, просто у тебя всегда всё особенное).

18:24
+3

Лилу, спасибо большое!

Да, «Халиф аист» — страшноватая сказка. Не скажу, что я ее в детстве боялся, во всяком случае не помню этого, но в память врезалась надолго — значит, эмоции были сильные.

Начало, возможно, переделаю потом, мне оно тоже не очень нравится.

18:30
+3

Согласна с Гейр про ружьё, которое письмо — предположим, что парень и вправду подрабатывает собакой (кстати, у тебя всегда фантастика очень органично, естественно и буднично вписана в реальность — в неё веришь на 100%) и пишет родным. Почему бы тогда не обыграть ситуацию и не отправить письмо с почтой родителей — типа мальчик нашёл утром письмо в конверте и отдал маме или нашёл его через много лет, завалившимся на дно корзины, вскоре встретил Андреаса, или ещё как-нибудь. Решение, конечно, за тобой, но, по-моему, картина с письмом провисает.

Я закопал его в глубокой луже под кустом сирени.
На мой взгляд и опыт, в лужах труп животного не закапывают, разложение пойдёт быстрее, а это запах и пр. Может лучше выбрать место посуше для ямы, пусть под сиренью, но в углу двора (на заднем дворе; за сараем и т.д.)?

Мы зачем-то разговорились — о литературе, том, о сем,
«зачем-то» в данном контексте звучит странно, правильнее будет «почему-то».

А в целом текст очень понравился. Сцена, где герой сидит с умирающим псом зацепила сильно… очень сильно…

20:21
+2

Та Ши Ко, спасибо!

С одной стороны так… Но с другой, если я «материализую» письмо — из сюжета уйдет неоднозначность. Одно дело сны, догадки, видения. Даже встречу в конце рассказа можно объяснить таким вот странным совпадением. Но письмо — это уже артефакт.

Загрузка...