ЯПТБ 17. Боги рождаются в страданиях. Часть 2

ЯПТБ 17. Боги рождаются в страданиях. Часть 2
эксклюзивность::
Зона первая, потом другие
Мои ожидания:
  • проверка правописания и корректности
  • полный разнос без ограничений
уровень критики:
Туман - без флуда и похвалы

Отец Крис очнулся на той же кровати, где недавно лежала его дочь. Он осмотрелся и попытался приподняться. На скрип пружин прибежал фельдшер, который тут же уложил свещеника вновь.

- Вам нельзя вставать, - прогнусавил он. – Швы разойдутся. Рану пришлось зашить

- Где дочь? – хрипло спросил священник.  

- Никто не знает, - ответил врач.

- Церковь сгорела?

- Почти вся.

- Там ее нет?

- Не нашли.

Отец Крис закрыл глаза и глубоко вздохнул.

- Долго я без сознания? – спросил он.

- Два дня.

- Там была подсобка, за алтарем сразу. В ней смотрели?

- Все обыскали, отец Крис. Как в воду канула.

- Она сбежала. Пошла по реке, наверняка. Дойдет до ближайшего поселка. Остановится в в заброшенном доме или сельском магазине. Скорее всего, пойдет вниз по течению. Там подряд идут пустые деревни. Она это знает – бегала туда летом. Отправьте две группы людей вниз по течению и одну, на всякий случай, вверх. Никакого насилия.

- Как же нам тогда вернуть ее? – спросил фельдшер.

 - У нее будет с собой доска деревянная с изображением идола. Примерно такого размера, - священник очертил в воздухе квадрат руками. – Просто заберите доску и возвращайтесь, - каждое следующее слово ему давалось все сложнее. – Она помешана на этом идоле и пойдет за ним куда угодно. Не медлите только и помните: ребенок – самое главное! И только он имеет значение. Иди уже! – последние слова отец Крис произнес обессиленным шепотом.

***

Сапоги почти полностью утопали в снегу, которого выпало уже много для середины осени. Но холода Мари почти не чувствовала. Даже сняла плащ, свернула и положила в изрядно похудевшую  пластиковую сумку. Девушка старалась держаться береговой линии, здесь снег успевал таять. Хотя морозы давали о себе знать и местами начал образовываться лёд. Местами встречались сухих камышей, и приходилось выходить на глубокий снег.

Живот тянул вниз настолько сильно, что Мари останавливалась на отдых уже каждые сто шагов, которые она считала и после каждой сотни складывала их в тысячи.

Впереди она увидела высокую иву, склонившуюся над водой. Крона оказалась настолько огромной, что под ней практически отсутствовал снег.

- Там и заночуем, - пробурчала Мари. – Девяносто шесть, девяносто семь, девяносто восемь, девяносто девять, двенадцать тысяч шестьсот!

Она расстелила плащ под деревом, достала из сумки открытый пакет, подняла пачку вверх и высыпала остатки сухого молока себе в рот. Затем спустилась к реке, зачерпнула ладошкой немного воды и запила. Затем еще раз нырнула рукой в сумку и вытащила доску с ангелом и отвертку. Аккуратно, чтобы не задеть узор, она отверткой отковыряла длинную щепку, подожгла ее и воткнула в землю. Отковыряла еще одну, а затем еще одну.

- Скоро ты станешь свободным от лишнего дерева, а я умру, - прошептала Мари ангелу, который настолько похудел, что легко поместился у нее за пазухой. – Грей меня, мой родной, - прошептала она, завернулась в плащ и уснула.

Посреди ночи ее разбудил собственный крик и дикая боль в животе. Все нижнее бельё промокло, и по ногам струились ручейки  жидкости слегка красного оттенка. Мари резко вскочила, стянула с себя теплые панталоны и инстинктивно приняла позу наездницы, широко расставив ноги. Так боль чувствовалась меньше и перешла вниз живота. Она вцепилась руками в ветку и начала интенсивно дышать и тужиться, как когда-то видела у других рожениц. Ничего не происходило. Ребенок затихал, и Мари вновь ложилась на плащ. И в один из таких приступов ребенок просто сам выпал на мокрые панталоны, а рядом с ним рухнула и мать. Она не пролежала и минуты и поднялась на колени. Перед ней лежал вполне полноценный человеческий детеныш. Без видимых отклонений и аномалий. Она подняла его на руке и, осматривая со всех сторон, начала вертеть в поисках скрытых увечий. Ничего плохого не обнаружив, положила ребенка на спину. Затем достала из сумки канцелярский нож, зажала кусок пуповины в кулак, образовав петлю, вставила в нее нож и резким движением перерезала живую ткань.

Ребенок начал кричать. Мари прикрыла ему рот ладошкой и осмотрелась по сторонам.

- Смотри, я живая! – прошептала она ему. -  Живая! – повторила чуть громче, скалясь в гримасе. – Убить меня хотел? Ничего не вышло! Теперь я тебя убью! Убью наверняка.

Она положила его на снег, зашла по колени в реку, быстро подмылась,  оделась, собрала вещи и направилась вдоль берега вниз по течению.

- Надеюсь, что сдохнешь быстро на морозе.

Шатаясь и с трудом шагая по свежему снегу, девушка проплелась несколько сотен метров, пока не увидела впереди заснеженную крышу сельского дома. Она ускорила шаг.

- Деревня, - прошептала она, оглядываясь. Она шла по центральной улице заброшенного населенного пункта, всматриваясь в заснеженные здания. – А значит, должен  быть магазин. В каждой деревне есть магазин!

Через минуту она уже знала куда идти. Магазин оказался закрытым, но трухлявая дверь под напором отвертки фактически выронила врезной замок вовнутрь помещения.

Небольшой торговый зал был с трех сторон окружен почти пустыми полками. На некоторых из них еще оставались бумажные упаковки и консервные банки провизии с выцветшими этикетками. Мари, не обращая на все это внимания, направилась в складское помещение, дверь в которое была заперта на серьезный навесной замок. Девушка впервые за последние несколько дней улыбнулась.

Через двадцать минут косяк, который держал стационарную металлическую петлю замка, был успешно выломан. Петля осталась на дужке замка, а дверь свободно открылась наружу. Склад оказался наполовину заполненным разнообразными продуктами. К тому же, прямо по центру его стояла старая деревенская дровяная печь.

Изучая провизию и предполагаемое место отдыха, девушка вдруг осеклась. Она тут же бросила сумку на пол и побежала назад к иве. Ребенок лежал на том же самом месте, где его оставила мать, и молчал. Мари быстро подняла и прижала его к груди, закутывая так, чтобы не оставалось ни одного обнаженного участка. Затем поцеловала головку и направилась обратно к сельскому магазину.

- Нет, нет, нет, нет, - в отчаянии произнесла она, глядя на пол складского помещения магазина. Там были разбросаны упаковки от сухого молока, половинка картофелины, отвертка, канцелярский нож и сумка. Мари положила ребенка на стол и бросилась к сумке. Та оказалась пустой. На глазах девушки тут же выступили слезы. Она подняла нож, взяла на руки ребенка и выбежала из магазина. Ее там встретили пустота и тишина. Мари огляделась.

- Я знаю, что вы здесь! – крикнула она. – Отдайте ангела! Он – мой! – Ей никто не ответил. Девушка вернулась за канцелярским нажом и снова вышла. Выдвинула лезвие и приставила его к горлу сына. Тот послушно молчал, - ангела верните, такой деревянный кусочек церковной двери с рисунком. Или я убью ребенка.

Через мгновение она услышала скрип двери. Справа стоял сельский кирпичный амбар, дверь которого отворилась наружу. Мари медленно подошла к нему. Внутри была лишь темнота.

- Есть кто? – спросила она, не отнимая ножа с горла ребенка. Руки дрожали, раздирая кожу на шее младенца, но тот молчал.

- Убери нож и покорми его, - раздалось из темноты.  Это был голос фельдшера. – Я отдам тебе ангела.

- Я...- запнулась девушка. – Я не умею.

- Сумеешь, - послшалось изнутри. – Войди. Тут есть кровать. Не бойся. Я не трону тебя.

Она медленно вошла, стараясь что-нибудь разглядеть впереди. Глаза начали привыкать к темноте, и уже через несколько мгновений она видела очертания кровати и силуэт человека, сидящего рядом на стуле. Он встал и двинулся в сторону девушки.

- Не приближайтесь! – Мари демонстративно держала малыша перед собой на вытянутых руках, сжав в кулаке нож сильнее. – Я покормлю его.

Силуэт медленно вернулся обратно.

Девушка присела на кровать, поголила грудь и прижала к себе ребенка. Тот мгновенно обнаружил сосок и прильнул к нему губами. Мари прислонила его к себе сильнее и медленно, почти незаметно, начала качаться из стороны в сторону. Так они просидели молча несколько минут. Тишину лишь нарушали жадные причмокивания. Вскоре ребенок уснул.

- Держи своего идола, - сказал шепотом фельдшер и бросил кусок дерева на кровать рядом с девушкой.

Та аккуратно освободила правую руку, прижав к себе ребенка левой, и ощупала деревянную фигуру.

- Что вы хотите? – тихо спросила она.

- Пойдем домой, - ласковым шепотом сказал фельдшер.

- У меня больше нет дома! Я смогу жить здесь! Без всех вас! Тут есть еда, печь. Я справлюсь.

- Нет тут больше ничего. Все вынесли!

- Зачем? – слезы тут же заполнили глаза. Голос вдруг задрожал. – В городе ещё полно еды! Общине хватит ее на долгие годы! Зачем вам эта еда?

- Мы не можем оставить тебя с ребенком здесь. К тому же ты знаешь, как нам важно это дитя.

- Он обычный мальчик! Самый обычный мальчик!

- Отдай его нам, - фельдшер протянул обе руки. – Или я заберу идола.

- Уходите! – Мари прижала ребенка сильнее к себе,  затем сунула ангела себе под ногу и зажала ее.

- Ты его пять минут назад хотела зарезать, - сказал фельдшер. – А до этого оставила умирать на морозе! Ты еще сама совсем девочка. Одной здесь не выжить. Настанет момент, когда он надоест тебе, или закончится еда. И тогда он умрет. Отдай его мне. Я ему кормилицу подберу. Он гарантированно будет жить. Отдай, а?

Девушка посмотрела на младенца, поцеловала лицо несколько раз и протянула фельдшеру.

- Только уходите отсюда, - сказала она. – И оставьте мне еды. Хотя бы немного.

Фельдшер завернул ребенка в заранее приготовленную махровую простыню и вышел из амбара. Мари прижала к груди ангела и зарыдала.

- Твое  увечье! – на фельдшера ошарашенно посмотрели все члены группы поиска, когда тот подошел к ним с ребенком. Они стояли посреди улицы рядом с несколькими полными мешками различной еды, которую они вынесли со склада.

- Что с ним не так? – осторожно спросил фельдшер.

- Его больше нет! – ответила сестра Анжела, и все разом потянулись к спящему младенцу.

- Обычный мальчик, говоришь? – почти неслышно произнес фельдшер, ощупывая свое лицо. Не осталось и следов некроза, занимавшего еще час назад половину лица. – Оставьте ей немного еды. Я обещал, - он протянул младенца сестре Анжеле, и та аккуратно поправила небрежно накинутую на ребенка простынь, - мальчик едва родился, а уже начал спасать нас, - добавил он.

Долговязый мужчина, сильно прихрамывая, переложил в желтый пластиковый пакет несколько пачек сухих продуктов и занес их в дом, где фельдшер оставил девушку.

И вся группа двинулась в сторону города.

Мари зарыдала. Потом немного успокоилась и уснула.

В какой-то момент она вдруг резко вскочила с кровати, быстро вытащила из-за пазухи ангела и бросила на кровать. Тот слегка дымился на конце крыла над головой

- Зачем ты обжег меня? – крикнула девушка.

Лицо ангела оказалось обращено в сторону окна, из которого светило утреннее солнце. Мари подняла идола, выбежала  на улицу и посмотрела в небо.

- Там самолёт, да? Ты разбудил меня, чтобы я увидела… - она осеклась и уставилась в одну точку. Серебристый металл отражал оранжевые лучи раннего солнца и выглядел яркой летящей звездочкой, которая медленно и неслышно удалялась на восток.  – Я знала, что они есть! Знала, что где-то живут нормальные люди! Ты чертов гений! – девушка расцеловала ангела и запрыгала от радости. – Мы сейчас же отправляемся за самолетом! Спасибо тебе, солнышко!

Она забежала в дом, где ночевала, и уже через мгновение выбежала оттуда с желтой сумкой.

 

+6
09:20
148
nom
RSS
09:53
+3

туточки позжее…

10:52
+3

Увлекательно… Мне очень понравилось! Мне там опечаточка встретилась.

11:44
+2

Спасибо, Орешек!

Мне там опечаточка встретилась.


И ты конечно мне о ней не скажешь

13:22
+3

Ну почему же… мы же не в прятки играем)

стрех — с трёх.

В городе ещё полно еды! Общине хватит еще на долгие годы! = хватит ЕЁ нв долгие годы…

По поводу родов… Я принимаю версию автора, ребёнок то необычный…

Под спойлером плащь избавь от Ь

13:56
+2

Спасибо! Все исправлено

14:08
+3
12:27
+3

Про роды очень недостоверно (( Ребёнок в процессе почти не шевелится, свёрнут клубочком, иначе его переломает нафиг. Во время схваток, пока раскрытия нет, сколько ни тужься сознательно, ничего не выйдет. А когда всё готово — оно само выходит, тужишься немного только, чтобы помочь.

И про то, что недоношенный ребёнок на снегу выжил — тоже странно. Рождённый в срок ещё может выжить, а на два месяца не доношенный замёрзнет мгновенно, у него терморегуляция ещё не работает. Или его тоже Макс охранял?..

Подробно вычитаю позже.

12:34
+2

Про роды очень недостоверно
Надо переписать, да? Тогда пока не вычитывай.

И про то, что недоношенный ребёнок на снегу выжил — тоже странно. Рождённый в срок ещё может выжить, а на два месяца не доношенный замёрзнет мгновенно, у него терморегуляция ещё не работает. Или его тоже Макс охранял?.


Она родила Бога.

12:38
+2

Надо переписать, да? Тогда пока не вычитывай.

Немного исправить хотя бы. ОК, жду.

Она родила Бога.

А, то есть там стагнум покруче Макса будет? Ну тогда вопрос снимается, конечно.

12:39
+2

А, то есть там стагнум покруче Макса будет?


— Обычный мальчик, говоришь? – почти неслышно произнес фельдшер, ощупывая свое лицо. Не осталось и следов некроза, занимавшего еще час назад половину лица,… — мальчик едва родился, а уже начал спасать нас


Немного исправить хотя бы


Три часа

12:43
+2

Про исцеление я увидела, не связала просто с возможностью выжить в снегу. Думала, просто другая «специализация» у стагнума

Вычитывать сяду теперь вечером поздно, так что сильно не спеши, если что.

12:54
+2

Думала, просто другая «специализация» у стагнума


У него всего одна специализация — выключить вселенную

12:57
+2

Мамочки!

13:02
+2

так что сильно не спеши, если что.


Поправил. Под спойлером, чтоб не искала в тексте

Спойлер

13:19
+2

Угу, лучше. Я бы добавила ещё, что весь день, пока шла, она чувствовала временами боли в тяжёлом животе, но списывала на усталость и пережитый шок и старалась не обращать внимания. И усиленно толкающегося ребёнка во время схваток всё-таки убрала бы. Интенсивные шевеления в родах — признак серьёзных осложнений, без врачебного вмешательства такие роды не проходят.

13:58
+2

И усиленно толкающегося ребёнка во время схваток всё-таки убрала бы.


Он негативно реагирует на то, что она уходит от общины все дальше и дальше. не?

14:08
+2

Тогда это должно быть раньше по тексту, не? Когда она спит под ивой, она дальше и дальше не уходит.

16:12
+3

Сильное впечатление. Как я понимаю, это постапокалиптический Мир.

Про роды — всякое бывает, даже при рождении обычных детей, а тут — дитя Бога.

Но, мне кажется, надо дать описание Ангела на доске, иначе некоторая путаница получается с изображением

" Тот слега дымился на конце крыла, исходящего из головы." Как так — крыло из головы?

И ещё — мне сильно нравится!

09:17
+2

Тот слега дымился на конце крыла, исходящего из головы." Как так — крыло из головы?


Это будет обложкой книги

Спойлер

17:46
+2

— Вам нельзя вставать, — прогнусавил он. – Рану зашили, швы разойдутся.
Звучит маслом масляным, т.к. раз швы, то понятно, что рану зашили. Лучше так: "- Вам нельзя вставать, — прогнусавил он. – швы на ране разойдутся.", или вообще без «на ране.»

Остановится в сельском магазине.
Почему такое безапелляционное утверждение — в магазине? Я бы грабанула магазин, но для житья выбрала заброшенный дом — это безопаснее. И потом, далее говорится о пустых деревнях, так там и магазин пустой, чего в нём останавливаться.

настолько похудевшему, что тут же легко отправила его к себе за пазуху.
Понятно, что не сам ангел «похудел», а доска сузилась от отколупывания щепок, но звучит не айс. Как и отправка его за пазуху. Может что-то типа: «который настолько „похудел“, что с лёгкостью поместился у неё за пазухой...»

положила на спину и правой рукой разжала челюсть малышу.
Почему именно правой и зачем она ему рот раскрыла? Ведь когда он начал плакать, она ему рот прикрыла.

Девушка начала приглядываться, меня ракурс и положение тела и ускоряя шаг.
Во-первых, «меняя». Во-вторых, она дрон, что ли или робот? Так о человеческих движениях не говорят.

побежала назад к дереву и месту своих родов.
Лучше просто «к иве».

Ей никто не ответил. Девушка вернулась,
Куда вернулась? Нож — при ней, ребёнок — тоже. Нужно убрать «вернулась».

Мари прислонила его к себе сильнее и медленно,
Лучше «прижала», прислоняют лестницу к стене.

Так они просидели молча несколько минут.
Пропущено действие, как Мари прошла в глубь комнаты и села на кровать.

слезы тут же заполнили глазницы.
Глазницы — эт у черепа, у человека, тем более, живого — глаза.

Тебе одной здесь не выжить. Настанет момент, когда он надоест тебе, или тебе нечего будет есть.
«Тебе» три раза на два предложения. Вообще в этом абзаце очень много местоимений. Это фельдшер НЛП применяет?))

Тот слега дымился на конце крыла, исходящего из головы.
«слегка»; крыло из головы?!!!

Мари зарыдала. Не прошло и несколько минут, как она резко вскочила с кровати,
А где хоть слово, что Мари уснула? Ведь только из дальнейшего куска текста выяснилось, что прошла ночь и девушка спала.

11:10
+1

«Тебе» три раза на два предложения. Вообще в этом абзаце очень много местоимений. Это фельдшер НЛП применяет?))


Убрал три «Тебе».

крыло из головы?!!!


Ну так Серафим же. После падения эти крылья превратились в рога

Спойлер


Остальное исправлено. Спасибо большое!

11:24
+2

Ну так Серафим же. После падения эти крылья превратились в рога
Во-первых, у серафима крылья не из головы, а над головой. Во-вторых, где сказано про превращение крыльев в рога? Может вставить несколько слов про это в кусок
В какой-то моент она вдруг резко вскочила с кровати, быстро вытащила из-за пазухи ангела и бросила на кровать. Тот слегка дымился на конце крыла, исходящего из головы.
(исправь опечатку «момент»)? Что-то типа: «Тот слегка дымился — на его голове прорисовались рога, и одно дымилось».

11:29
+2

Во-первых, у серафима крылья не из головы, а над головой


Чувствую, всех это смущать будет

Исправил на «над головой»

Опечатку исправил. Спасибочки

18:00
+2

Захватывающий эпизод!

Спойлер

11:19
+2

Спасибо, Кошкин. Одну деревню убрал, остальное исправлено!

13:18
+2

Одну деревню убрал


Почему бы не снести деревню, да… Ты же Бог… Можно и затопить..., по сути… Потом ещё одну создать..., и снова снести… Играй, детка)))

14:00
+1

Богу скучно, да?

14:20

Богу скучно, да?


Богам так не бывает, они не умеют скучать. Они пофигисты… Даже собственный их пофигизм для них бывает безудержным развлечением

21:08
+3

Рану зашили, швы разойдутся.

Не считаю избыточным, но звучит не очень в плане: что за сводка информации в критический момент? Я бы написала: «Швы разойдутся. Рану зашить пришлось.» Типа сначала быстро предостерёг, потом пояснил.

— Как же нам вернуть ее? – спросил фельдшер.

Это ж ответ на «никакого насилия», я правильно поняла? Может, тогда так: «Как же нам тогда вернуть её?»

Примерно, такого размера

запятая не нужна

Даже сняла плащ, который свернула

Получается, сначала свернула, а потом сняла. Лучше убрать «который».

изрядно опустевшую

Опустеть — это стать пустым. Нельзя опустеть в какой-то степени. «Изрядно похудевшую», «изрядно полегчавшую» или что-нибудь ещё в этом роде.

Хотя морозы давали о себе знать, и местами начал образовываться лёд

запятая не нужна, это однородные придаточные с общим словом «хотя»

берег не везде был чистым от сухих камышей

Очень громоздкая фраза и корявая какая-то… Может, «местами встречались заросли сухих камышей»?

Затем подошла к воде, зачерпнула ладошкой немного воды

вода повторяется

настолько похудевшему, что тут же легко отправила его к себе за пазуху.

понимаю, что не хочешь повторять «она», но без подлежащего в придаточном смысл рассыпается: до этого говорилось про ангела, и «отправила» прицепляется к ангелу тоже.

Ребенок отбивал живот изнутри, да так сильно, что хрустели ребра.

Про это я уже писала. Во время схваток ребёнок не шевелится, а если даже шевелится, за пределы напряжённой каменной матки удар не выйдет.

и по ногам продолжали струиться ручейки

по-моему, надо просто «струились»

правой рукой разжала челюсть малышу

присоединяюсь к Ташиному «Зачем?»

зажмурилась и резким движением перерезала живую ткань.

Зачем зажмурилась-то? Так же ничего не видно!

меня ракурс

меняя

Петля осталась не дужке замка

на

на половину заполненным

наполовину

На глазах девушки тут же проступили слезы.

выступили

Девушка вернулась

куда вернулась?

не отпуская ножа с горла ребенка.

не отнимая ножа от горла

Убери ножи и покорми его

у неё вроде один нож?

Я,- запнулась девушка

многоточие лучше, раз уж запнулась

отозвалось изнутри.

Это больше на внутренний голос похоже. Отозвались, наверно.

Войди вовнутрь.

Может, «сюда»? чтобы «нутрь» не повторялась слишком близко.

Фигура человека встала

«фигура встала» не очень звучит. Типа, фигура встала, а сам человек продолжал сидеть. Просто «он встал».

Мари демонстративно вытянула малыша

Опять вытяжение? А то слишком короткий был? «Держала на вытянутых руках», наверно.

сжав в кулаке сильнее нож

плохая инверсия. «сильнее» надо или в начало, или в конец фразы.

Мари прислонила его к себе

Не нравится мне повтор. «Прижала к себе» лучше.

слезы тут же заполнили глазницы.

А глаза куда делись?

Он гарантировано будет жить.

гарантированно

ответила сестра Анжела и все разом потянулись к спящему младенцу.

нужна запятая перед «и»

Не прошло и несколько минут,

нескольких

Тот слега дымился

слегка

крыла, исходящего из головы.

не совсем помню изображение, но — серьёзно крыло из головы?

Ты разбудил меня, чтобы я увидела

Когда она успела заснуть? За несколько минут? И уже утро?

Мы тут же отправляемся

сейчас же

где ночевала и уже через мгновение

нужна запятая перед «и»

10:50
+2

Во время схваток ребёнок не шевелится, а если даже шевелится, за пределы напряжённой каменной матки удар не выйдет.


Убрал эпизод совсем

«правой рукой разжала челюсть малышу»

присоединяюсь к Ташиному «Зачем?»


Не знаю. В кино так видел. Убрал.

не совсем помню изображение, но — серьёзно крыло из головы?


Это рога, конечно. Но пока Мари думает что это ангел. А вообще встречаются и такие серафимы:

Спойлер


Остальное исправил. То, что ты делаешь для меня крайне сложно переоценить.

12:19
+2

Может всё-таки «как бы из-за головы», а не «из головы»?

12:39
+2

Исправил на «Над головой»

12:55
+1
Загрузка...