Насекомий боди-хоррор

Насекомий  боди-хоррор
эксклюзивность::
Только для Зоны и нигде больше
уровень критики:
Огонь (критика без ограничений)
Пояснение:
Хотелось бы пояснить, что пояснять нечего.

Гусеница старалась быть незаметной. Она не хотела, чтобы другие видели её бесформенное жирное тело, из которого, словно чёрный череп, торчала уродливая голова, видели её смешные глупые движения – другие насекомые двигались бы так, только если им кто-нибудь оторвал все лапы – поэтому гусеница жила в скрученном листе, как в пещере, и никогда не покидала зелени деревьев. Но сегодня гусеницу заметила муха. Даже она, родившаяся из зловонной кучи, обладала огромными переливчатыми глазами и умела летать. Все что-нибудь умеют – бегать, прыгать, плавать, закручивать в воздухе пируэты… Только гусеница могла лишь кидать своё тело вперёд идиотскими конвульсиями. Медленно, неуклюже, уродски.


Муха созвала сестёр, и они, громко задорно жужжа, закружились вокруг затаившейся гусеницы.
- Мы видим тебя! Видим! Видим! – кричали глазастые жужелицы. – Чего притаилась? Ну-ка! Ползи!
Но гусеница не двигалась. Она знала, зачем они просят её ползти – чтобы посмеяться, порадоваться, что есть в мире кто-то более уродливый и несчастный, чем они сами. Устав от упрямости гусеницы, мухи разом навалились на лист и перевернули его. Гусеница потянулась на паутинке вниз, словно неизведанная перезрелая ягода, а мухи кружили вокруг и кололи несчастную издёвками и насмешками.


Теперь придётся снова подниматься наверх. Долго. Сложно. Без еды и спасительной зелени.
- Ненавижу! – крикнула гусеница и сама скривилась своему гадкому хриплому писку.
Зачем она вообще родилась? Чтобы терпеть всё это? Мучиться? Ну уж нет! Гусеница поползла по коре, крепко цепляясь лапами за трещинки. В ней проснулась сила, азарт. Она съест это дерево! А потом и весь лес! Всё пожрёт, всё изуродует. В этом смысл её жизни, и теперь, когда она поняла это, вдруг стало легко на душе, свободно. Все эти насмешки и колкости из памяти теперь придавали сил.
- Смейтесь, смейтесь. Скоро вам негде станет жить. Ваша ненависть ко мне будет ещё больше, чем моя к вам!


И гусеница начала есть. Листик за листиком. Побег за побегом. Тело её становилось огромным, омерзительным, в то время как голова не менялась, но это более не заботило обиженную обжору. Ею двигала месть. Злость. Она ела даже тогда, когда есть не хотелось. Прерывалась только на сон.
Дерево застонало. Начало плакать по ночам, роняя обглоданные скелеты листиков, будто слёзы. Его покинули муравьи. А гусенице это было лишь в радость – значит она на правильном пути. Ещё бы услышать плач мух…

Гусеница смогла убить и второе дерево, прежде чем поняла, что не сможет справиться с лесом. Два дерева – это и так слишком много. Да и не было уже никакой радости в мести. Не хотелось никому мстить. Плевать. На всё. Несчастная подолгу не вылезала из укрытия – днями, неделями и, может не вылезла бы совсем, если бы не приставучие мухи, которые снова её отыскали и скинули на землю.
Но в этот раз гусеница не обиделась. Не испытала никаких чувств. Ей больше не хотелось лезть обратно на дерево. Ей ничего не хотелось. Даже жить. Она доползла до первой ветки и замерла, бессмысленно играясь своей паутинной. Взгляд её потускнел. Она и сама не заметила, как заплела лапки белой тканью и, увидев это, вдруг решила спрятаться навсегда. Ни о чём не думая, с тупым интересом, гусеница закручивала своё тело паутиной, петля за петлёй, обзор сужался, становилось холодно и уютно. Наконец, вся она была в белых непроглядных кружевах. Исчезали звуки леса, гусеница замерла и ей перестало хотеться даже шевелиться. В холодной пустоте сознания проскользнули голоса мух, горькая обида, размазалось, загудело и исчезло.


Кокон, казалось, расширяется, захватывает весь лес и дальше – горы, моря, планету. Переплетение нитей – границы мира, в котором мучается от боли и слышит умирание своего тела несчастная уродливая гусеница. Всё равно. Какая разница? Чем это хуже поиска свежей кучи для откладывания яиц? Или беготни гурьбой по деревьям во славу какой-то там королевы?

В тишине рождались звуки работы внутренних органов, бульканья, ритмичные бумы и бамы, хрип, скрип… Боль. Ужасная, невыносимая боль, гуляла по телу, мигая то в хвосте, то в глазах, то ещё где-нибудь, но гусеница лишь наблюдала за ней, изучала. Ей было не важно, больно ей или приятно, умирает она и умеет ли вообще умирать.


Гусеница до сих пор не сомкнула глаз. Собиралась, всё думала – вот сейчас – и никак. Ощущение невыносимости боли, страх смерти, оценка того, что происходит – всё это замерло на пороге сознания, но не решалось зайти. Сейчас. Вот сейчас. И так, кажется, вечность.

 

+8
18:55
196
RSS
19:20
+4

Помню гусеничку. Лесочек одобряет.

19:25
+4
21:13
+4

Ни фига себе! *Переваривает текст* Не, классный хоррор!

Кокон, казалось, расширяется, захватывает весь лес и дальше – горы, моря, планету.


Невероятная фраза вообще

Ну ты и молодец!

01:25
+2

Спасибо!

22:18
+4

Ох, какая же гусеница молодец! Как шикарно мыслит и умирает, не подозревая, что «возродится из „гадкого утёнка в прекрасного лебедя“). И я знаю, как можно услышать плач мух на её месте. Но это будет другой историей уже…

Яблоки ты не любишь, Бабай! Лови заслуженные вишни! Мне нравится твоя гусеница!

01:26
+2

Вишню я обажаю. Я вообще по ягодам больше. Спасибо)

08:53
+1

Ждём вторую часть сего цикла) Ну, должна же насладиться «перерождённая» плачем мух)

18:07
+3

насладиться «перерождённая»

Эта часть вероятно оставлена на воображение читателю. Ты ведь представила себе этот момент? Значит автор уже добился цели.

18:12
+1

Конечно, ему удалось прилично прицелиться) Я, аж, продолжение «нарисовала» уже) Нафантазировала)

18:43
+2

Во-во, именно так

06:45
+2

Не нашлось более подходящего, но вот хотя бы так:

артефакт Удача

Комментарий удален
21:59
+2

Вот вроде бы про гусеницу, а у меня аналогия с душой человека идёт. Через боль и страх смерти движение к красоте…

Хорошая минька, понравилась.

Загрузка...